Страница 25 из 63
12
Я стану отцом.
Меня бросили без всякой жалости, а теперь я сам стану хранителем двух новых жизней.
Это моя мечта: дать тем, кого я люблю, то, чего сам никогда не получал. Стать для кого-то той стабильностью и тем счастьем, которых у меня никогда не было.
Это всё, чего я хочу. Я. Наркоторговец, воспитанный боссом.
Но это не важно.
Потому что, как бы я ни притворялся, что ненавижу Макарена и ту жизнь, которую он заставляет меня вести, он всё же кое-чему меня научил.
Я могу быть сильным.
В этом мире слабых уничтожают.
Поэтому да, я буду вечно благодарен ему за то, что он сделал всё возможное, чтобы нас вырастить. Если бы мне снова пришлось выбирать между тем, чтобы остаться сиротой… или быть его сыном, я бы выбрал Макарена. Всегда.
И я уверен, что для Мел всё так же.
Она безумно любит Эзру и Мэддисон. А они любят нас.
Я часто спрашиваю себя, кем бы я стал, если бы мы остались в приюте? Какое будущее меня ждало? Как бы я смог защитить себя и присматривать за Мел? Поддерживать её? Дать ей будущее?
Мне на роду написано быть преступником.
Но это не помешает мне вырастить своих детей настолько правильно, насколько это возможно.
Голос Тревора возвращает меня к реальности.
Он рядом с Джун, держит её за руку.
Проклятье, я бы его убил.
Но мы нужны ей, мы все… особенно сейчас.
Я готов на всё ради её счастья. Даже видеть её с ним.
Всё это было грёбаным недоразумением.
Сжимаю кулаки. Впиваюсь ногтями в ладони. Вся эта дерьмовая ситуация — результат сраного недопонимания. Ей всегда было достаточно самой себя.
Но всё сложилось именно так.
Я расслабляю руки.
И если для того, чтобы она и мои дети были рядом, нужно принять его в её жизни — да будет так.
Я согласен на всё. Даже потакать её чертовым фантазиям о нас обоих.
Любовь к Джун стала намного важнее ненависти между нашими семьями.
Соперники в делах… семья в сердце.
Так теперь всё и будет?
А если ситуация выйдет из-под контроля? Наши отцы ненавидят друг друга.
Черт. Что в таком случае они могут сделать с ней?
Проклятье, близнецы еще даже не родились, а я уже в состоянии боевой готовности.
Но я гарантирую: если до сих пор меня называли Потрошителем, то ради её защиты я заслужу прозвища куда похлеще.
Я устраню любую угрозу… лишь бы в конце дня возвращаться в её объятия. Вдыхать запах её волос, наслаждаться её стонами.
Как животное, да.
Потому что в конечном счете я и есть зверь, и только ей удалось усмирить мою самую темную часть.
Неважно, сколько времени потребуется, чтобы вернуть Джун, сколько времени пройдет, прежде чем её голова снова ляжет мне на грудь. Я сделаю всё.
Ритм двух новых сердец заставляет меня еще раз поднять взгляд на экран.
— Распечатайте мне УЗИ с графиком сердцебиения, доктор, — мои слова звучат как приказ.
Врач, кажется, ничуть не удивлен. Он улыбается мне и протягивает папку.
— Держите.
— Спасибо.
Я сжимаю этот листок в руках, пока Мел, Джун и Тревор о чем-то болтают между собой.
И снова эти проклятые слезы просятся наружу.
Теперь я знаю, что во мне еще осталось что-то здоровое.
Человеческая часть меня, которая спит в её утробе и в её сердце.
Джун — это и есть моя человечность.