Страница 70 из 76
В Валентии похожая ситуация. Операторы крутят производителями телефонов. Продают через свои точки, втюхивают тарифы, а сами создатели телефона отодвинуты в угол. Благо, операторов мобильного интернета очень много. Он здесь представлен, все возможности для роста есть. Те же ноутбуки, как апогей мобильности работают и без домашней сети. Как и планшеты. А вот потенциал телефонов никто еще не осознал. Сеть слабая, но скорости хватит, а я в свою очередь подтолкну сферу к росту.
К полудню план лежал на бумаге в чистовом виде.
На столе зазвонил телефон. Голос Даниэля в трубке звучал глухо.
— Сеньор. Дурные новости.
— Слушаю.
— Ещё двое отвалились. «Нова Электроника» и тот мелкий, что брал партиями. Бумаги пришли утром, никаких объяснений. Сухо, как с «Орионом».
Я перекатил трубку к другому уху и постучал пальцами по столешнице.
История повторялась почти слово в слово, и от этого делалось неуютно.
Дэ Перес проиграли, их фонд уплыл к Армандо, Уго отправлен в дальний угол. Кто давит на моих поставщиков теперь? Не Эмануэль, у того другая забота, отстраивать «Мундо» с нуля и кусаться зубами в одиночку. Дэ Баргас? Энтони сейчас занят тем, чтобы в кратчайшие сроки закончит переоборудование заводов. Значит, кто-то третий.
Этим я займусь позже. Сейчас на руках партия покрупнее.
— Подписывай бумаги, — проговорил я в трубку. — Ни одного клиента не задерживай. Хочет уйти, пусть уходит, скатертью дорога.
— Сеньор.. какой скатертью.. — Даниэль запнулся, а я опять одернул себя за непонятные для местных словечки. — Мы ж тогда встанем. Линия пустая.
— Линия пустой не будет. У меня новый заказчик, и он закроет нам мощности целиком, ещё и докупать придется.
В трубке стало тихо. Я слышал, как Даниэль выдыхает.
— Принял, сеньор.
— Держись. Скоро буду.
Я убрал трубку.
Кто-то методично давит на моих клиентов. Цепочку выстраивает с расчётом. Значит, и игрок крупный.
Мария ещё сидела за столом, обложенная бумагами, и грызла кончик карандаша.
— Назначь встречу на завтра. Топ-менеджер «Иберкома», самый старший, до кого ты дотянешься.
Мария подняла голову.
— «Иберком» не Корса, сеньор. Это самый крупный мобильный оператор в стране, к ним так с улицы не зайти.
— Придется воспользоваться Фамилией семьи, — ответил я. — Этого хватит.
Она кивнула, отложила карандаш и потянулась к телефону.
* * *
Утро второго дня встретило тишиной.
Дом ещё спал, а кто не спал, тот разъехался по работе. Тайрон в кабинете с шести, Хулио куда-то умчался по своим выставочным делам, Джозеф в Корсе у новой невесты. Катрин так же уехала в свой отдел, наводить порядок.
В столовой меня ждала только мать.
Элеонора сидела во главе стола в светлом халате, без украшений, и в этом виде казалась моложе на десяток лет. Лента в волосах сегодня была из бежевого шёлка. Пахло свежими сливками, корицей и чем-то цитрусовым с тарелки сбоку.
— Иди, садись. — Она махнула на стул напротив. — Я тебя дожидалась.
Я поцеловал её в макушку и опустился за стол. Горничная подала кофе, я отрезал ломоть тёплого хлеба и потянулся к маслу.
— Позавчера был чудесный вечер. — Мать прихлёбывала из чашки и поглядывала на меня поверх края. — Я давно так не радовалась, что проспала вчера весь день. Все только о тебе и спрашивали, представляешь? «А правда ли твой младший устроил тот скандал в эфире?», «А правда ли он спасает 'Периодику». Я кивала и улыбалась, а сердце пело.
— Мама..
— Дай матери похвастаться, — она прикрыла веки, будто я её перебил на полуслове. — Знал бы ты, сколько лет я слышала о тебе совсем не то. На каждом приёме приходилось делать вид, что у нас в семье всё хорошо, а кто-нибудь обязательно подходил и шептал что-нибудь неприятное. Я этих выучила в лицо.
Она поставила чашку на блюдце и взглянула на меня прямо.
— В этот раз никто не шептал. Дон Эстебан, ты его помнишь, отдельно отвёл меня в сторону и десять минут пел о тебе.
Я не выдержал и засмеялся.
— Льстишь, мама.
— Не льщу. Я тебя редко хвалю, потому что услышишь и обрадуешься раньше времени. — Она кивнула на тарелку. — Ешь как следует.
Хлеб был тёплый, корка похрустывала под ножом, и впервые за два дня я ел не торопясь. От окон тянуло утренней свежестью, по саду где-то скрипел гравий под граблями садовника, и этот сухой ровный звук заполнял паузы лучше любой беседы.
— У меня в городе дела, — обронил я, допивая кофе. — Хочу заехать по магазинам, гардероб пора освежить.
Элеонора чуть оживилась.
— Наконец-то. Хочешь, отдам тебя моему портному, он за пару дней сошьёт всё, что нужно..
— В другой раз, мама. Сегодня по готовому.
Она махнула рукой без обиды и потянулась за салфеткой.
— Тогда возьми Хуана. Отвезёт куда скажешь и будет ждать сколько надо.
— Спасибо, но не хочу предавать Хавьера.
На это она только легко засмеялась.
Я поднялся, поцеловал её во второй раз и вышел.
Мария уже ждала во дворе, в строгой блузке и с папкой документов. Хавьер тронулся плавно, и ворота за нами медленно поехали в стороны.
— Мне ещё что-нибудь надо знать, сеньор? — Мария положила папку на разделитель сидений.
— Пока нет, — ответил я, глядя на сад за окном. — На всякий случай назначь встречи и с двумя другими операторами, но после этой встречи. Если «Иберком» упрется, поедем к следующим.
— «Лусерно»? «Селта»?
— И тех, и других. Дальше по списку.
Она кивнула и начала черкать в ежедневнике.
Машина выкатилась с холмов, и Фавора понемногу затянула нас в себя.
Сперва шли усадебные кварталы, кованые ограды, стриженый кипарис, узкие тенистые улочки. Постепенно становилось теснее, серее, начали появляться дома попроще. Магистраль вытянула нас на эстакаду, и под нами расплылся город.
С высоты Фавора смотрелась двойной, словно два разных архитектора одновременно правили одну карту и не желали уступать.
Старая ткань, песчаные фасады, тёмная черепица, узкие соборы с тонкими шпилями, балконы, ловящие солнце. И поверх неё новые мазки. Над крышами поднимались стеклянные плиты делового центра, ловили утренний свет гранями, отбрасывали солнечный зайчик через всю эстакаду. Эмеральд-Тауэр торчала где-то в стороне и тянула за собой свиту башен поменьше, как командир строй.
Я опустил стекло.