Поворот судьбы

После получасового душа я стою перед зеркалом, собираясь высушить волосы. Только сейчас замечаю два засоса на правой стороне шеи. И след от укуса на бедре, и синяки на ягодицах — там, где он решил приложиться по мне раз за разом.

Выгляжу так, будто вышла из схватки с гориллой, хотя я всего лишь занималась… вещами. Интимными вещами, так и не дойдя до самого конца.

Вздыхаю.

Эмоции, которые он во мне вызывает, такие противоречивые. Я хочу, чтобы он был рядом, и хочу, чтобы он был далеко. Хочу его внутри и хочу снаружи. Я ненавижу его и я его…

Нет! Черта с два!

Фыркаю и заканчиваю сушить волосы, а потом копаюсь в единственном шкафу в комнате, надеясь найти что-то подходящее. В глубине полки нахожу вещи, которые явно принадлежат Мелиссе, судя по стилю. Надеваю белую юбку и подходящий топ. Очень тесный. Но имеем то, что имеем.

Я изо всех сил стараюсь занять мысли чем-то другим. Смотрю в окно. Может, прогулка по пляжу пойдет мне на пользу?

Спускаюсь на первый этаж, и там меня ждет стол, заставленный круассанами, маффинами и всякими сладостями. Мел не соврала, когда сказала, что набрала всего понемногу. Томаса нигде не видно.

Подхожу к круассанам, беру один, устраиваюсь на табурете у кухонного острова и пялюсь в панорамное окно. Этот дом такой светлый, море видно под любым углом. Беру капсулу кофе без кофеина, вставляю в кофемашину и жду, пока темная жидкость наполнит чашку.

— Ешь без меня, малышка? Подвинься, — Томас подходит ко мне, и я невольно засматриваюсь на него. На нем серые штаны, которые подчеркивают идеальную линию «V» внизу живота, оставленного голым… таким, каким его создала мать-природа.

Боже, какой же он сексуальный.

Надо держать себя в руках. Этот мужчина заставляет меня чувствовать себя дурой.

— Здесь есть еще три табурета, еще двадцать комнат, насколько я успела заметить, как минимум четыре стула, кресло и два дивана — садись, где душе угодно, — я снова концентрируюсь на завтраке, но тут его руки подхватывают меня за бедра и усаживают к нему на колени.

— Мое место здесь.

Закрываю глаза и дышу. Провокатор, и больше никто.

И тут я делаю самую глупую вещь, которая приходит в голову: откладываю круассан и опускаю руку к трусикам.

— Знаешь, я чувствую, как сильно ты меня хочешь, — трусь бедрами о его пах, где скрывается уже твердая эрекция. — И начинаю думать, что… если никто не может лишить меня девственности… может, мне стоит сделать это самой?

Чувствую его взгляд у себя за спиной, пока притворяюсь, что ласкаю себя… хотя от одного представления его лица в этот момент я становлюсь влажной.

— Что ты, блядь, задумала? — в его голосе слышится удивление. Он этого не ожидал.

— Усмиряю свою похоть, — шепчу я и стону — на этот раз по-настоящему, когда касаюсь клитора. Я не должна быть такой чувствительной, я же играю, я притворяюсь, но сама мысль о том, чтобы трогать себя, сидя на нем, возбуждает до безумия.

— Хватит, Фенненс. Немедленно! — его голос умоляет меня остановиться, но то, что я чувствую своей спиной, утверждает обратное.

Смеюсь и решаю сделать еще хуже.

— Как пожелаешь.

Я соскальзываю с его колен и перебираюсь на диван напротив кухонного острова. Он поворачивается на табурете и сверлит меня взглядом. Его глаза обжигают, заставляя почти отступить, но я намерена идти до конца. Задираю топ, обнажая грудь, и широко раздвигаю ноги, показывая ему промокшее белье.

В его глазах вспыхивает пламя страсти. Он смотрит на мою грудь, затем на руку внизу.

Я впиваюсь своими глазами в его голубые радужки и начинаю ласкать себя, даря себе удовольствие.

— Разденься, — в его тоне звучит власть, и я подчиняюсь, оставаясь полностью обнаженной.

— Раздвинь ноги шире и продолжай.

Он не двигается с табурета, но то, как он смотрит на меня… как он жаждет меня одними глазами — это сводит с ума.

Я ласкаю себя, пальцы скользят, я давлю, и в какой-то момент вижу, как его лицо меняется. Возбуждение сменяется яростью, он сжимает кулак и с силой бьет по столешнице.

Идеально. Сдавайся, подонок. Не хочешь меня трогать? Вот смотри, что ты теряешь! Если мы действительно «ничто» вместе, если мы просто катастрофа, то почему тебя это так задевает?

Продолжаю свое шоу и стону еще громче.

— Хватит, Джун. Хватит! — он вскакивает, закрывает рот руками, будто борется с собой, чтобы не наделать глупостей. Он выглядит отчаявшимся, он борется изо всех сил, чтобы не лечь со мной в постель. Его возбуждение отчетливо видно сквозь ткань штанов, каждая мышца напряжена.

Я решаю игнорировать его и продолжаю. Массирую половые губы, быстро и жадно, когда новое ощущение овладевает мной.

Его голова уже между моих ног, его язык исследует меня, заставляя кричать от восторга. Это великолепно, остро, но если я позволю ему продолжать — ничего не изменится. С нечеловеческим усилием я отталкиваю его и скрещиваю ноги.

— Очень любезно с твоей стороны, Джексон, но я предпочитаю сама.

На мгновение воцаряется тишина. Он смотрит на меня бесстрастно. Может, я его действительно обидела? По своей безграничной глупости я уже собираюсь извиниться, как вдруг он перекидывает меня через плечо и тащит обратно в спальню. Бросает на кровать и нависает сверху, придавливая своей массой.

— Ты правда хочешь поиграть с дьяволом, Джун? Став моей, ты будешь вынуждена узнать, что скрывает в себе ад. Я пытался быть хорошим парнем, но ты мне не позволила.

Он раздвигает мои ноги, вставляя колено между ними.

— Будет больно.

Одним пальцем он входит в меня. Вспышка боли отзывается четко и ясно, но я не успеваю привыкнуть, как он добавляет второй палец и начинает ритмично и сильно толкаться.

Горячие слезы катятся по лицу, но это неважно. Я не то чтобы страдаю, это скорее сокрушительный микс из всех возможных чувств. Его горячее дыхание обжигает шею. Его глаза, его жажда — всё в нем пожирает меня изнутри и снаружи, будто он всю жизнь не ждал никого, кроме меня.

— Если хочешь, чтобы я остановился — останови сейчас, — он вынимает пальцы, когда мое тело привыкает к его прикосновениям. — Потом ты сможешь сделать это, только пристрелив меня.

Он устраивается между моих ног, заставляя раскрыться еще шире. Дразнит своим членом у самого входа. Я молчу, и он понимает — я не хочу, чтобы он прекращал.

— Умоляй меня, Джун. Скажи, чего ты хочешь, — он ударяет головкой по клитору, вырывая у меня стон.

Колеблюсь, но гордость тает через секунду.