Страница 10 из 65
— Но она не нашего калибра, пацаны. Мы — нищие придурки, которые учатся на стипендии. А она — богатая стерва, купающаяся в легких деньгах, с дорогой, выстланной лепестками роз. Приятно жить на папочкины деньги, да?
Вот он, тут как тут. Выплевывает свою фрустрацию на меня так, будто знает меня всю жизнь.
— Томас, да что с тобой, блядь, такое? — Мелисса толкает его локтем в бок и испепеляет взглядом.
— Всё нормально, — я поднимаю руку, унимая ярость, которая закипает в груди. — Судить, не зная человека — это признак ограниченного ума.
Игнорирую косые взгляды «зверя» и утыкаюсь в свой круассан. Он не заслуживает моего внимания. Такие, как он, вечно ищут конфликта, у них какие-то нерешенные проблемы, заставляющие их причинять боль самим себе. Саморазрушители, которые лезут в неприятности при первой же возможности. Я таких видела.
— Ой, да ладно тебе, крошка, утоли мое любопытство: что именно я должен знать? Сколько нулей на твоем банковском счету?
Продолжаю его игнорировать. Даже если это выглядит как детский сад, для меня его с сегодняшнего дня не существует.
— Заткнись уже, дебил, — теперь уже Джек осаживает его.
Томас резко вскакивает, с грохотом опрокидывая стул. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, когда он шепчет:
— Ты серьезно думаешь, что принцесска может нас понять? Мы сироты, мать твою, мы не возвращаемся к мамочке и папочке, чтобы они купили нам сумочку из лимитированной коллекции.
На секунду мне кажется, что он сейчас перевернет и стол.
— Очнитесь, она не одна из нас.
Он просто уходит, засунув руки в карманы, понурив голову и с видом человека, который готов что-нибудь поджечь.
— Не бери в голову, Джун, он просто козел, — Мелисса смущенно вздыхает.
— Меня это не касается. Его слова и непрошеные мнения он может засунуть себе в любое удобное место.
Хотя игнорировать это слово — сироты — трудно. Оно ложится грузом на сердце, боль снова скребет душу.
Марио издает смешок.
— Вообще-то, что-то мне подсказывает, что ты ему интересна. К Томасу все девчонки в этой академии сами в койку прыгают, и никто никогда ему не дерзил.
Он откусывает огромный кусок от своего сэндвича.
— Как ты уже поняла, у нас тут определенная слава, и у людей не хватает смелости делать то, что сделала ты.
Круассан падает на тарелку, и я смахиваю крошки с пальцев. Не могу отрицать, что я заметила их странное влияние на окружающих — то, как они ведут себя в школе, будто они тут хозяева. Но быть интересной Томасу?
Это была полнейшая чушь.
Я так и не поняла, почему их так боятся, но, возможно, это не так уж важно. В конце концов, лучше быть на «правильной» стороне, пока это выгодно. Лучше с ними, чем одной.
— Насчет него у меня большие сомнения, но насчет вашей репутации я уже кое-что поняла, — улыбаюсь я, возвращаясь к разговору.
— И тебя это не пугает? — теперь Джек внимательно изучает меня своими магнетическими темными глазами.
Должно ли? Да, должно. Но правда в другом.
— Мне плевать.
— Идеально, — Мелисса хлопает в ладоши.
— Тогда добро пожаловать в наши ряды, Джун, — Джек дарит мне сногсшибательную улыбку. — Знаешь, с этими твоими непокорными светлыми волосами и огромными голубыми глазами ты будто создана для нашей компании.
— А я-то думала, что ты не такой подлиза, как Марио.
Его смех заразителен.
— Он подкатывает ко всему, что дышит. А я — только к тем, кто мне нравится. А мне почти никогда никто не нравится, Джун.
Он серьезен… черт. Он со мной заигрывает.
— Так, народ. От вас уже несет пафосом, — Мелисса со смехом встает из-за стола, и я следую за ней.
На сердце немного тяжело от того, что я узнала за обедом. Я смотрю на Мелиссу, которая идет уверенной походкой — «ничья дочь», она идет по жизни с высоко поднятой головой, даже не имея поддержки тех, кто произвел её на свет. Я не могу не восхищаться ею.