Страница 51 из 75
Не успели мы пройти и десятка шагов, как меня окликнули снова. На этот раз заводские ребята, я узнал двоих с конвейера. Загорелые, в выходных рубашках, с женами и детьми. Они подошли поздороваться, благодарили за спасённый завод и желали доброго дня.
На Карлу с Эстеллой никто и не обращал внимания. Мать это ничуть не задело, а Карла так и стояла с застывшей ручкой, и на её лице медленно проступало понимание, что автографы сегодня будут просить не у неё. Ручку она незаметно спрятала обратно.
На борту нас встретил нанятый капитан, и яхта неспешно отплыла от причала. Палуба пахла лаком и соляркой, под килем бурлила вода. Когда берег отполз назад и Корса развернулась во всю ширь, навстречу прошла другая яхта. С её борта свесились девицы в откровенных купальниках, замахали и хором заголосили моё имя, пока расстояние не съело их голоса.
В укромной бухте капитан заглушил мотор.
Жара донимала, и я не выдержал. Скинул рубашку, перемахнул через борт и нырнул в воду.
Море приняло прохладой, смыло липкую испарину и духоту разом. Я нарезал круги вокруг судна, чувствуя, как тянут мышцы, которые ещё месяц назад едва волокли это тело по лестнице. Солёная вода щипала губы, в ушах стоял глухой плеск, сверху давило белое солнце. Давно мне не было так хорошо.
Когда я вскарабкался обратно на палубу, мокрый и довольный, Элеонора всплеснула руками.
— Зайчик, ты же воды боялся как огня! Поздравляю, мой дорогой, вот это перемена.
— Пришлось научиться, — я согнал ладонью воду с волос. — Жить на берегу Сапфирового моря и не уметь плавать, это преступление.
Перемена её умиляла.
Отдыхать Карла не умеет вовсе. Весь день она просидела на открытом солнце, демонстрируя вселенскую скуку, потрясающую фигуру и за этими важными занятиями начисто забыла про крем. К вечеру итог был налице, плечах и всём, до чего дотянулось солнце. Платиновая красавица заметно порозовела.
Домой её привезли уже пунцовой. Кожа на плечах горела, Карла морщилась от любого касания ткани и, едва выбравшись из машины, заявила, что сейчас же едет в город к врачу.
— В город не надо, — остановил я её. — Есть одно надежное средство. Подглядел у местных.
Целая банка сметаны нашлась в холодильнике. И под недоверчивым взглядом Карлы щедро обмазал обожжённые плечи, шею и нос.
От приятной прохлады из ее рта невольно вырвался стон.
— Это что, сметана? — она смотрела на меня как на умалишенного.
— Она самая. Потерпи до утра и сама спасибо скажешь.
Карла скривилась, но крыть было нечем: до города не близко, а к вечеру печёт всё сильнее, и она сдалась.
К ужину гостья вышла обильно намазанный сметаной. По столовой вместо привычных запахов поплыл кисломолочный дух. Карла вяло возила вилкой по тарелке и грела себя мыслью, что хуже сегодня уже не станет.
Вот только надеялась она зря.
— С комнатами у нас проблема, — сообщил я, когда с едой было покончено. — Жилые закончились. В пустых комнатах кое-какое оборудование. Тебя, Карла, я размещу в кабинете. Маме отдам свою спальню.
Карла приоткрыла рот, явно собираясь возразить, но саднящая кожа и липкий слой живо растолковали ей, что сегодня не её день и лучше молча лечь хоть в кабинете, хоть в чулане.
Стало жаль бедолагу, но я подавил это ощущение. Обмазать её сметаной было лучшим решением, толку мало, но зато как забавно. Кто захочет долго оставаться в месте, где над тобой издеваются? Сметана могла даже навредить, но ожоги были не такими уж и большими. Тем более я попросил у Марии нормальный крем и дал его Карле, настрого приказал смыть все, а на ночь нанести новое средство.
Перед тем как устроить гостью, я заглянул в кабинет и убрал оттуда всё, что могло выдать лишнее. Ежедневник с планами, наброски корпусов, бумаги по «Виде» и стопка договоров о неразглашении перекочевали к Хавьеру в закрытый шкаф. Не хватало ещё, чтобы скучающая Карла от безделья листала мои секреты.
Мать я отвёл в свою спальню, выслушал новую порцию причитаний о моём здоровье и пожелал доброй ночи. Сам же сгрёб подушку с одеялом и ушёл в гостевой дом, в пустую комнату для прислуги.