Наследник $$$ уровня 1

А вот вторая загвоздка тоньше. Мои тестеры не полные нули. Школьники и студенты из клуба худо-бедно знают, что такое интернет. Листали форумы, заводили учётки на самопальных сайтах, клипали странички на коленке. Только саму суть, ради которой всё затевается, оценить не в их силах. Держать связь с кем угодно, не теряя его из виду, отыскать одноклассника, на которого не натыкался годами, подписаться на чужой уголок с рецептами, не рыская по всей сети. Этого опыта у них попросту не было, а раз так, не было и тоски по нему.

А что есть сейчас? Россыпь любительских сайтов и форумов, каждый сам по себе, без ниточки к соседу. Сегодня энтузиаст поднял ресурс, месяц-другой тащит его на своём горбу, а там надоело, кончились деньги или просто остыл, и всё растворяется без следа вместе с перепиской и людьми. Ни опоры, ни памяти, ничего, на что можно рассчитывать в долгой перспективе.

Имеется и подобие мессенджера. Топорное, неповоротливое, словно его лепил тот, кто сам им ни разу не пользовался. Ни списка друзей, ни простой пометки, на месте собеседник или давно ушёл. Пишешь в пустоту и гадаешь, дошло или нет. По большому счёту здешний люд переписывается по старинке, через почтовые ящики да веб-чаты, где реплики сыплются вперемешку и тонут из-за недружелюбного интерфейса.

Я усмехнулся собственным мыслям. В прошлой жизни всё это казалось воздухом, которым дышишь не задумываясь. А тут придётся сперва показать людям сам воздух, и только потом они захотят им дышать.

— Матео, — я повернулся к парню. — Клуб- это не показатель. Один зал, где все свои. Посылать сообщение, чтобы поболтать с соседом, глупо. Нам нужны тестеры по другим клубам. В разных концах Корсы, а лучше с прицелом на пригород. Чтобы сидели далеко один от другого и переписывались через нашу площадку просто потому, что иначе не связаться.

Матео задумался, покусывая кончик карандаша. До него доходило, я читал это по тому, как разгладился его лоб.

— То есть развести знакомых по точкам, — протянул он. — Свести тех, кто в разных местах, и пусть держат связь только через нас.

— Соображаешь.

Он закивал, уже прикидывая что-то про себя, потом резко вскинул голову.

— Сеньор, а как она вообще зовётся? Ну, наша сеть. Мне же придётся как-то её ребятам подавать. Что я им скажу? Зайдите на тот сайт, без названия, звучит паршиво.

Вопрос застал меня врасплох. До сих пор я называл её то сетью, то первым кирпичом, то стартапом, а имени так и не подобрал. Непростительный промах для человека, что полжизни торговал чужими брендами.

Я откинулся на шезлонге и стал прикидывать.

Имя должно быть коротким, чтобы выговорил и старик, и первоклашка, чтобы легло на язык любого жителя Валентии и не спотыкалось. Чужеземные словечки здесь не распробуют, нужно своё, родное местному уху. И смысл, непременно смысл, иначе слово пустое.

Что я, собственно, строю? Не доску объявлений и не склад файлов. Место, где у людей строится вторая жизнь, где они делятся своим днём, спорят, хвастаются, ищут друг друга. Чужие жизни, выложенные на витрину, с ценниками, ярлыками и этикетками. Жизнь, если по-простому. Вся человеческая возня, перетёкшая по проводам.

Жизнь.

Я повертел слово на здешний лад и тихо рассмеялся в темноту.

Vida. Вида.

Тепло, понятно каждому от рыбака в порту до доны на приёме. А главное, у нас уже есть логотип. Белла уже вывела две буквы «Ви» глубокого синего цвета, и я по лени привязал их к собственному имени. Вот только «Ви» так же начало слова «Вида». Имя само пришло к рисунку, а не наоборот.

— Вида, — произнёс я вслух, пробуя слово на вкус. — Сеть называется «Вида».

— Вида, — эхом откликнулся Матео, и по лицу было видно, что слово ему понравилось. — А ничего так. Значит жизнь.

— Она самая, — я поднял бокал и отсалютовал тёмному морю внизу. Вино отдавало вишнёвой косточкой, по языку прошлась легкая терпкость. — Иди отсыпайся, завтра работы по горло. Будем учить этот мир жить заново.

* * *

Следующие четыре дня я делал все, чтобы привить себе новые привычки.

Утро теперь начиналось не с кофе, а тренировкой с Хавьером. Мне не нравился в зеркале тот рыхлый силуэт с валиком на животе и опавшими плечами. Оболочка Виктора досталась мне молодой, но запущенной до неприличия, будто прежний хозяин задался целью превратиться в зефирного человечка. Раз уж я взялся перекраивать этот мир, разумно начать с тела, в котором предстоит по нему ходить.

Хавьер постепенно привык к тому, что мы встречались на рассвете, и делали пробежку.

Легко по началу не было.

После были отжимания у бассейна, пока руки не превращались в кисель. Приседания, после которых лестница на второй этаж сделалась личным врагом. Планка, под которую Хавьер невозмутимо отсчитывал секунды, а я мысленно проклинал его всеми доступными способами.

Утренний воздух держался еще прохладный. Он отдавал хлоркой от воды в басейне, которую наконец-то стали гонять фильтры. Сверху горланили чайки, снизу долетал утренний гул просыпающихся улиц. Пот заливал глаза, майка липла к лопаткам, а мой тренер, даже не запыхался.

— Дыхание, сеньор, — ровно говорил он, расхаживая рядом. — Выдох на усилие, вдох на возврат. Тело само подскажет, стоит лишь перестать его уговаривать.

Тело подсказывало одно: всё бросить и уползти под одеяло.

Но я не бросил.

К третьему дню добавилось железо. В кладовке среди пыльных шезлонгов отыскался забытый прежними жильцами набор гантелей и штанга. Хавьер протёр их, прикинул вес на ладони и составил мне план.

Жим, тяга, выпады с отягощением. Движение он показывал, и постоянно следил за тем, чтобы я все делал правильно. Армейская строгость, будь она неладна. Я перенял его темп быстро, и злость на собственную немощь понемногу перетекала в азарт.

Поначалу всё ныло так, что по утрам я разгибался со скрипом несмазанной калитки. Зато к четвертому дню уже не валился после первого круга, а ловил давно забытое ощущение. Мышцы горели, но уже начали привыкать к боли.

В прошлой жизни я загнал себя кабинетами и перелётами до того, что к пятидесяти запамятовал, каково это, когда тело работает, а не просто перетаскивает голову с места на место. Взялся за себя поздновато, выправил ситуацию, да вот только сердце уже износилось, а второе я купить не смог.

Подарок в виде второй молодости стоило отрабатывать.

С наступлением жары нагрузки уступали место работе, и тут новости куда лучше, чем мои успехи в спорте.