Страница 12 из 75
Мария села на пассажирское без лишних вопросов. Привыкла, что я вожу сам, или просто перестала бояться за свою жизнь — что тоже прогресс.
Да и дорога стала знакомой. Серпантин вёл вниз: район побогаче сменяется районом попроще, рабочие жду транспорт на остановке, кто-то везёт на прицепе лодку, вдоль побережья сидят чайки. Корса жила своей обычной жизнью, и ей не было дела до моих планов.
На проходной нас узнали. Охранник кивнул, записал время и пропустил без лишних формальностей. Уже хорошо — значит, Даниэль предупредил.
Внутри ангара всё выглядело иначе, чем в первый визит. Конвейерные ленты работали без странных звуков, рабочих стало чуть больше, а главное — исчез тот ощутимый запах безысходности, который я уловил в прошлый раз. Люди двигались активнее и увереннее. Может, мне показалось, но даже спины были прямее.
Даниэль заметил нас с лестничной площадки и спустился навстречу. Выглядел он устало, но по-хорошему — так устают люди, которым есть чем заниматься. Под мышкой он нёс папку с бумагами, а рукава комбинезона были закатаны до локтей, демонстрируя его мускулистые предплечья.
— Сеньор дэ Фуэго, — он пожал мне руку. — Не ожидал вас сегодня.
— Решил посмотреть, как у вас дела. Без предупреждения будет честнее.
Даниэль усмехнулся, оценив мою прямоту.
— Тогда пойдёмте наверх, взглянем на последние цифры.
Мы поднялись в бывшее логово Габино, которое, к слову, сильно преобразилось. Кадки с монстерами исчезли: вместо них появились стеллажи с папками и доска, исписанная графиками. Стол был завален документами, но это был рабочий беспорядок, а не лежбище бездельника.
Я сел в кресло напротив его рабочего места.
Даниэль выудил нужную папку и разложил передо мной ведомости.
— Новые материалы закупили, как вы и распорядились. Обошлось дороже, но разница уже видна. Процент брака упал. Раньше из ста плат в корзину летели почти сорок, теперь семь или восемь.
— Заказчики? — спросил я, листая бумаги.
— Их немного, — Даниэль сел напротив и положил перед собой отдельный список. — Основных четверо. Самый крупный — компания «Орион Коммуникасьонс», они берут около сорока процентов нашего объёма. Платы для кнопочных телефонов среднего сегмента. Второй по величине — «Телесур», эти попроще, процентов двадцать пять. Дальше два мелких — «Нова Электроника» и «Пунто Мобаил», вместе на оставшиеся тридцать пять.
— Новых нет?
— Пока нет. Но и старые не уходят, а это уже кое-что. Когда при Габино пошёл массовый брак, «Орион» грозился разорвать контракт. Сейчас я отправил им первую партию на новых материалах. Разницу в качестве они заметят сразу.
Я кивнул, довольный таким результатом. Четыре заказчика на весь завод — немного, но для городка вроде Корсы вполне нормально.
— Обратная связь от них есть?
Даниэль только довольно ухмыльнулся, как будто ждал этого вопроса.
— Пока только устная. Представитель «Ориона» звонил буквально вчера, сказал, что они предварительно довольны, но письменного подтверждения нет.
— Нужно получить. Официальные отзывы — на бланках, с печатями. Теперь проси каждого заказчика. Скажи, что новое руководство проводит аудит качества и нам важна их оценка.
— Сделаю, — Даниэль записал что-то в блокнот. — Думаю, «Орион» и «Телесур» согласятся без проблем. С мелкими сложнее: они не любят лишнюю бюрократию, но я попробую договориться.
— Объясни им, что это в их интересах. Мы хотим понимать, что нужно улучшить, и хотим участвовать с ними в диалоге — для более слаженной работы.
Даниэль снова кивнул, почесал затылок и нахмурился, уже прикидывал, как будет договариваться.
— По выручке, — он перевернул страницу. — Я прикинул на ближайший квартал. Если держим текущий объём и процент брака не вырастет, выходим примерно на четыреста двадцать тысяч песо в месяц. Минус зарплаты, материалы, обслуживание оборудования — остаётся чистыми около сорока, может, пятидесяти тысяч.
Что же, негусто, но стабильно. Разумеется, я постараюсь увеличить обороты и прибыль. Сейчас мы только начинаем вставать с колен и выпрямлять спину.
Многие ошибочно думают, что те самые заводы и пароходы приносят космические деньги. Но это не так. Они более стабильны, но менее прибыльны.
Век интернета приучил меня к маржинальности в тысячу процентов, эта мысль не давала покоя.
Видимо я был не один такой, дядюшка также остался недоволен ситуацией. Попросту перевёл завод на дешевое сырьё, сделал скидку постоянным покупателям и продал сотни тысяч компонентов, делая сверхприбыль. Денег завод конечно же не увидел, интересно даже почему. Эмануэль не самый глупый человек, значит ему зачем-то нужны были деньги. Итог, репутация на дне, крупные заказчики, наверняка, искали новых поставщиков до моего прихода. Надеюсь, получив первую партию они успокоятся, но я все равно останусь им должен.
— Не разбогатеем, — подытожил Даниэль, глядя на меня с выражением, которое я уже привык видеть в своём другом мире.
Он ждал. Ждал, что я начну давить, требовать больше, сокращать людей, выжимать из производства последние соки. Потому что именно так делали до меня. Именно за этим, по его мнению, и присылают молодых корпоратов в провинцию.
Я откинулся на спинку кресла и помолчал, давая возможность сказать то, что крутилось у него на языке.
Даниэль покрутил карандаш в пальцах.
— Сеньор, можно откровенно?
— Предпочитаю именно так, — кивнул я.
— Люди на заводе немного нервничают. Вы пришли, уволили Габино и поставили меня на его место. Все думают, что дальше начнётся оптимизация. Сокращения, урезание зарплат, увеличение смен, как при вашем дяде.
Он говорил это ровно, но за спокойным тоном чувствовалось напряжение. Человек рисковал, говоря такое владельцу, не только своим новоприобретённым местом, но и местами тех, кто трудился внизу.
— Мой дядя выжимал завод? — спросил я, зная ответ, просто хотел ещё раз услышать.
— Ещё как, — хмыкнул Даниэль. — Сначала убрал премии, потом сократил треть персонала, потом начал закупать дешёвое сырьё. На бумаге прибыль росла, а на деле завод разваливался. Габино при нём только кивал и расставлял цветочки.
Даниэль бросил карандаш на стол.
— Я вас не знаю, сеньор. Вы молоды и, простите за откровенность, но для рабочих вы прежде всего дэ Фуэго. А от этой фамилии они ничего хорошего не ждут.
Я выдержал его взгляд. Мужик говорил правду, и за одно это заслуживал прямого ответа.