Страница 38 из 42
– Но записываться нам все равно было комфортно, – добавляет Вит. – Мы тогда уже работали с Серегой Науменко, а он не требует, чтобы был идеальный дубль. И если надо было, то он что-то сам правил. Мы записывались довольно быстро и без нервов. Я просто помню, как это делалось в начале нулевых, когда мы в «Тракторе» писались на студии с пленочным оборудованием. Если представить самую страшную повинность, самый жуткий экзамен в школе или удаление зуба без наркоза, то вот такие чувства у меня были перед студией. Когда ты просто физически не можешь сыграть лучше, а от тебя все равно требуют. Я просто до истерики доходил.
Сергей Науменко (звукорежиссер студии Gigant Records)
Мы с ребятами знакомы давно, я с Витом и Лусей много работал по группе TRACKTOR BOWLING, и они пришли ко мне писать барабаны с басом для второго альбома «Луны». Следующую пластинку они уже полностью у меня писали, а потом я записывал вокал для всех альбомов и англоязычных треков. Я вообще Лусю всем в пример ставлю. Видно, что человек приходит подготовленным, и вся домашняя работа сделана на сто процентов. Она просто приходит с демозаписью и прямо по ней шпарит. Ничего не изобретает на месте, и это очень правильно влияет на результат. За три-четыре часа в студии она успевает сделать гораздо больше, чем другие вокалисты. Просто исполняет то, что уже придумано. Мне с ней очень комфортно и приятно работать.
В декабре 2011 года, когда запись альбома «Время Х» подходила к концу, в стране прошли выборы в Государственную Думу, которые были отмечены большим количеством нарушений во время голосования и последующего подсчета бюллетеней. На улицы Москвы вышли люди, не согласные с тем, что сотрудники избирательных участков сами подтасовывали результаты вместо того, чтобы обеспечивать чистоту народного волеизъявления. Аресты, последовавшие за первыми волнениями, дополнительно подогрели волну протеста, и вся зима 2011–2012 годов была отмечена повышенной протестной активностью с многотысячными митингами в Москве. В этой связи материал альбома оказался предельно актуальным.
– Когда Виталик прислал демку песни «Время Х», я помню, что у меня были большие сомнения, – говорит Сергей. – Я тогда работал на складе и позвонил Вите прямо с работы: «Ты уверен, что у нас не будет проблем из-за этого трека»? И четко помню его слова, что все будет круто! Что он держит руку на пульсе. А я боялся, что начнут закрывать наши концерты, объяснительные писать и прочая херня. Я этого ваще не хотел, потому что уже тогда связывал свою дальнейшую жизнь…
– С Путиным, – встревает Вит.
– С «Единой Россией», – Леня тоже включает подонка. Чуваки начинают ржать.
– Да не, вы послушайте. Я боялся, что нашу группу признают экстремистской и мне придется всю жизнь работать на этом складе. А мне лет уже было немало. У «Психеи» же признали экстремистской песню «Убей мента» и запретили ее играть.
– Я тогда действительно думал, что вот-вот что-то поменяется, – продолжает Вит. – Понимал, что теоретически с меня могут спросить за тексты и готов был отвечать перед ФСБ. Да я готов был сесть в тюрьму за свои убеждения! Я тогда еще верил в людей и в то, что справедливость все равно восторжествует, воров посадят, а политзаключенных выпустят. Когда мы уже записывали альбом в декабре 2011-го, начались первые волнения, а когда вышел альбом, то уже массовые митинги. Получилось так, что наши песни оказались созвучными тому, что происходило в стране. И в наш адрес посыпалось много язвительных подколов от коллег, журналистов и блогеров, что молодая группа оседлала модную тему протеста. Хотя тогда протестная лирика в музыке не носила такой массовый характер, как сейчас, когда каждый рэпер читает про политику. Наша группа была в числе единиц, которые пели на тему протеста. Никакой моды не было. И не было никаких плюсов в том, что молодую группу начнут запрещать и отменять концерты. Не было смысла так рисковать своей карьерой ради шумихи. Гораздо легче было бы писать песни про рок-н-ролл и жить без забот. Но в нас с Лусей действительно горел этот огонь, чтобы высказаться против несправедливости, творящейся в обществе. И я не обладаю таким талантом, чтобы писать актуальные песни по принципу «утром в газете, вечером в куплете», как это могут делать Шнур или Нойз. У нас технически более сложный, коллективный процесс, поэтому наши треки создаются задолго до того, как они записываются и выходят в альбоме. Тексты для пластинки «Время Х» были созданы за полгода-год до того, как они вышли в свет. Никакими протестами тогда и не пахло. Конкретно в песне «Время Х» используется архаичное слово «марш», потому что тогда единственным протестом были «Марши несогласных», которые проводились тридцать первого числа каждого месяца. Этот альбом стал предчувствием того, что произошло в 2011–2012 годах. То же самое было с пластинкой «Сделай громче!» В песне «Кому веришь ты?» тоже есть отсылки к устаревшим понятиям: «ночью арэнби, с утра теракт». Арэнби был очень популярен в нулевых, и тогда же часто происходили теракты в стране. Но на период выхода альбома это было уже не очень актуально. А в треке «Свободное падение» упоминаются «Идущие вместе». Это проправительственное молодежное движение, которое к тому моменту уже не существовало. Получается, что наши тексты – это квинтэссенция моих внутренних переживаний, но никак не ответ на повестку дня.
Антон Дьяченко
Когда я услышал этот альбом, то подумал, что нас закроют. Но я разработал схему обороны на тот случай, если нами заинтересуется товарищ майор. В то время как раз было послание президента, где он сделал отдельный акцент на борьбе с коррупцией. И если что, я планировал отвечать, что песня «Время Х» соответствует посланию президента, постановлению партии и правительства. «Продажные суки» – это же про коррупционеров написано. Вы ведь тоже против коррупции? Но этот план не пригодился, никто меня никуда не вызывал и вопросов не задавал.