Страница 24 из 42
– Я с Эрвином познакомилась еще в 2007 году, когда случайно в «Точке» облила пивом его менеджера Рэя, – продолжает Луся. – Я сразу такая: «Ой, чувак, сорян». А потом смотрю, рожа у него явно не наша. Америкос, стопудово. Ну, мы разговорились, и оказалось, что Танкян завтра играет в клубе «Б1». А мы до этого с «Трактором» как раз пытались вписаться к нему на разогрев, но не вышло. Там же в «Точке» я затусила с музыкантами Сержа и в том числе с Эрвином.
Коллаборация с американским пианистом была неплохой галочкой для пресс-релиза. Эрвин без проблем согласился прописать партию клавиш, но, когда он прислал файл, чуваки немного приуныли. Они-то думали, что армяно-американец сочинит какую-нибудь интересную мелодию, которая скрасит аранжировку, а Эрвин сыграл простенькую партию, которую еще надо было подумать, куда приткнуть. В принципе от нее можно было бы и отказаться, но понты дороже денег. Терять подпись на диске «feat Erwin Khachikjan (Serj Tankian)» никому не хотелось.
– В какой-то момент мы поняли, что наши новые песни были скорее панк-роком, нежели металлом, и решили, что нам надо быть ближе к панковской аудитории. – Вит тоже зашел в гримерку, до этого он пересчитывал мерч по другую сторону от бархатных штор. – Нам казалось, что материал «Луны» будет им интересен, потому что в отечественном, да и в западном, панк-роке групп с женским вокалом не много. Мы к этому времени были уже знакомы со Спириным и предложили ему спеть в треке «Свободное падение».
– С Димой Спириным вообще удивительно знакомство у всех происходит, – добавляет Луся. – Его вроде как не было в твоей жизни, а потом он возникает, и такое ощущение, что он у тебя на диване жил последние десять лет.
Дмитрий Спирин[2] (группа «Тараканы!»)
Я всегда с вниманием отношусь к предложениям фитануть. Песню обязательно слушаю, примериваю ее, пропускаю через себя и смотрю, как я буду в этом треке смотреться, насколько органично это будет слушаться и звучать. В случае с этим треком группы LOUNA мне показалось, что все окей. Песня крепко сочинена, текст на тему, которая меня беспокоила и беспокоит до сих пор. Запись вокала проходила на их базе в Очаково. Было весело. Помню, сразу возникла фраза «и это дело их плечистых рук». В целом так с шутками-прибаутками и записались.
Нам приходится прервать общение. Дело в том, что вчера в Нижнем Новгороде Вит все же повредил голеностоп. Вроде ничего не порвал, но потянул знатно. Басист хромает, и сохраняется опасность того, что оставшуюся часть гастрольного тура он будет доигрывать сидя. Лу просит меня сходить в аптеку и купить согревающую мазь.
Я выхожу из клуба и шагаю в ту сторону, где, как мне кажется, может находиться аптека. Благоустроенные улицы мордовского города покрыты обычной желтой листвой и типичной русской грязью. Увидев светящийся зеленый крест, я сворачивая туда. Отсчитав за мазь 217 рублей 32 копейки, я возвращаюсь в клуб. Да, в Саранске очень точные цены, и у продавцов всегда есть мелочь для сдачи.
Январским утром, в первый рабочий день 2011 года, Ксения Зацепина мучительно спала в своей кровати. С вечера она накрутила бигуди, а ночь на бигудях – то еще удовольствие. Тревожный сон пиарщицы прервал звонок на мобильный. Московский городской номер. Незнакомый. Обычно она не отвечала на телефон пока не проснется, но в этот раз сделала исключение.
– Але, – Ксюша старалась говорить максимально собранным голосом.
– Ксения, добрый день. Вас беспокоит программный директор «Нашего радио» Филипп Галкин. Мне надо с вами поговорить по группе LOUNA. Мы в редакции подумали и решили взять вашу песню в эфир, в ближайшую «Чартову дюжину».
– А какую песню?
– Ну, как какую… Сейчас, минуточку, посмотрю… «Бойцовский клуб».
Выбор Галкина шокировал всех. Они никак не могли представить, что песня с таким жестким текстом может попасть на радио. Какая угодно – «Сделай громче!», «Карма мира», «Во мне», но не «Бойцовский клуб». Да что там говорить, вообще сам факт того, что эфирная радиостанция заинтересовалась их материалом было уже разрушением всех шаблонов.
– Был вечер, я выходил с работы, и мне позвонила Ксюша, – говорит Сергей. – Когда она сказала мне эту новость, у меня в буквальном смысле чуть ноги не подкосились. Я на тот момент четко понимал, что попасть на топовую рок-радиостанцию для альтернативной группы просто невозможно. А мы себя причисляли именно к альтернативной сцене. Сначала я подумал, что она меня разводит, и даже потом перезвонил ей, чтобы удостовериться, что это не шутка. Тогда я понял, что происходит что-то серьезное.
– Никто из нас вообще не думал о «Нашем радио», – рассказывает Вит. – Сколько бы мы ни пробовали до этого выходить на них с «Трактором», никакой реакции не было. Бесполезно. Мы были уверены, что у программного директора в кабинете стояло специальное ведро для дисков альтернативных команд.
– У «Союза» была договоренность с журналом Rolling Stone, по которой они печатали рецензии на альбомы, выпускаемые у них в лейбле, – Лу говорит очень громко, чтобы перекричать звуки, исходящие со сцены. Там Живодер уже начал прокачивать порталы. – Журналист Борис Барабанов узнал о нас из Rolling Stone, впечатлился «Бойцовским клубом» и отнес диск Галкину.
Борис Барабанов
Я тогда работал консультантом владельцев «Нашего радио» и показал несколько песен группы LOUNA Филиппу Галкину. Он услышал в «Бойцовском клубе» перекличку с протестными настроениями того времени. Я в определенной степени тоже имел отношение к принятию решений, и мы поставили песню в эфир.
Филипп Галкин был человеком либеральных взглядов и не скрывал своего мнения, что кондовый русский рок давно уже перестал протестовать. По сути, это был уже не столько рок, сколько шансон с песнями про абстрактные вещи. А рок-группа должна быть на острие. Чувствовать, что происходит в обществе и резонировать в своей музыке. LOUNA как раз стала таким резонатором. В тот момент сошлись сразу несколько факторов. В 2010–2011 годах в стране была так называемая «медведевская оттепель», относительная свобода слова, в обществе росли протестные настроения. И тут появилась новая банда, которая играла бодрое музло и говорила о том, что действительно волновало людей. Сами того не осознавая, они попали точку, которой еще не существовало за год до этого и уже не было через год после.