Страница 25 из 66
Глава 9
Избавившись от плащей и головных уборов с тростью, и разместив верхнюю одежду на предусмотренной вешалке у дверей в холле, мы уселись в кресла за столиком у камина. Как я вижу и понимаю — это стандартный, а порой и незаменимый атрибут в интерьерах любого дома. И уж однозначно присутствующего в Домах Тёмных. На столешнице я наблюдаю сервиз из кувшинчика и нескольких рюмок, видимо находящийся тут на постоянной основе, для вдумчивого коротания времени. Огонь в очаге горит, что тоже не является новостью.
Мастерская художника не сильно отличается от любой художественной мастерской в привычном понимании рядового обывателя. Разве что, с поправкой на исторический контекст. Тут полно мольбертов с холстами, над которыми сейчас трудится мастер, а на стенах представлены законченные работы. Это и портреты, и пейзажи, и натюрморты, и зарисовки. Портреты, кстати, преобладают.
Присутствует и некий прилавок с художественными принадлежностями на продажу. Кисти разных толщин и краски в керамических склянках. Всё без ценников. Так что, коли хочешь купить — спрашивай цену и торгуйся.
— Я понимаю, друг мой Нестор, время сейчас не слишком подходящее для принятия крепенького, но может мы пригубим по рюмочке южного грога, скажем, для задушевного разговора и за ради знакомства, — предложил хозяин и стал разливать напиток по серебряным рюмкам, не дожидаясь моего согласия. — Грог с твёрдым сыром — это то самое, что нам сейчас нужно, — довольно добавил он и щёлкнул пальцами, слегка приподняв руку.
Огонь в камине разгорелся сильнее и во всём помещении стало чувствительно светлее. Картины на стенах заиграли свежестью красок, а на столике появилась массивная тарелка. Она тоже серебряная и с заявленным лакомством, выдающимся терпкими ароматами пряностей.
Посудина материализовалась в воздухе буквально из ниоткуда и медленно опустилась на столешницу, что меня не удивляет со вчерашнего вечера. Подумаешь, призраки в услужении трудятся не только вечером, но и днём. Они же не выходят за порог Дома. Или всё же выходят по своим праздникам?
— Под заказ работаете, судя по импозантным мужам и леди на холстах? — я первым нарушил молчание, пока Рольф занят напитком и нарезает сыр.
— В основном, — он подтвердил догадку, пусть и немного уклончиво. — Что ж, мой юный друг! — хозяин самолично подал мне увесистую серебряную рюмку на изящной ножке. — Выпьем же за знакомство! И не побрезгуй отведать сыра, — воодушевлённо добавил он, представ передо мной тонким гурманом.
Мы выпили по рюмочке грога и теплота потекла по венам, разогревая аппетит. Похоже, что пряный сыр подобран хозяином совсем не случайно, так как попробовав ломтик я счёл великолепным сочетание терпкости напитка с закуской. Между первой и второй, как говорится, малый промежуток. Посему художник не стал тормозить и шустро обновил содержимое рюмок. Мы оба расслабились и откинулись на спинки кресел созерцая огонь.
— Мистер Рольф, пока мы не перешли к разговорам на серьёзные темы, я хочу кое-чего уточнить, — я вновь обратился к хозяину, нечаянно вспомнив того командира с бойцами.
— Прошу тебя, не стесняйся и уточняй, — он охотно поддержал меня.
— А мужикам обязательно парики на голову надевать? — я вздёрнул бровь и не сдержавшись с улыбкой посмотрел на хозяина.
— Ну-у, дружище, ты сызнова меня удивляешь скудностью знаний! — искренне восхитился моим невежеством Рольф. — Их носят если чин подразумевает, ну и аристократическая иерархия иной раз обязывает, официальные приёмы тоже иногда предписывают ношение париков, но опять же не повседневно, — доходчиво разжевал суть кудрявого дела хозяин, чем успокоил меня, как рьяного противника таких атрибутов в мужской внешности. — М-да, из каких же глубин Объединённых Королевств ты сюда выбрался? — выразился собеседник в тоне риторики.
— Из каких, из каких — конечно же из далёких! — я выразительно пригубил грога, мол — лучше не вдаваться в подробности, а выпить.
— Итак, мы хотели обсудить твой быстрый заработок, — перешёл к делу Рольф.
— Ещё как хотели! — я воодушевился и подобрался. — Собственно, с этой целью я у вас в гостях.
— А смертельные опасности тебя не пугают? — художник стал откровенно нагнетать атмосферу.
— Я уже встречался с Лунной Гульей, — козырнул я свершившимся фактом.
— Ну хорошо, — согласился хозяин, хотя сомнения проступают в его выражении. — Тут вот какая ситуация складывается, м-да, — он ещё раз окинул меня испытующим взглядом с прищуром, наверное ожидая что я вдруг передумаю, но не тут то было, так как я лишь ещё сильнее сосредоточился. — В славном городе Роккенхедже существует только один способ быстрого обогащения, и оный связан с подземным миром обитателей городских катакомб, — Рольф перешёл к вдумчивому объяснению. — Это добыча редчайших Артефактов посредству убийства жутких тварюг с чёрными сердцами, кои каменеют при смерти носителя и становятся редкими кусками Нефрита, аккумулирующего редчайший Чёрный Магический Эфир, — он вновь посмотрел на меня и пригубил напитка. — Их так и называют Нефритовые Сердца Чёрного Эфира, ну или в выражениях близких по смыслу, — продолжил он, видя мою крайнюю заинтересованность, которую я и не скрываю, а лишь всячески подчёркиваю.
— Под городом катакомбы? — с удивлением уточнил я и сделал глоток терпкого напитка.
— Именно! — утвердительно заявил Рольф. — Это огромная и разветвлённая сеть ходов и туннелей, тянущаяся далеко-далеко за городские пределы и теряющаяся в Роккенхенджских Горах и Лесах, — прозвучало объяснение тоном мудрого старца, испытующего истинный трепет и благоговение перед тайным подземным миром. — Никто до сей поры не обладал их достоверной картой и реальных размеров никто не ведает, — Рольф замолчал и кивнул, мол — вот так вот оно. — Поэтому, если кому-то не суждено погибнуть от корявых когтей и зубов Исчадий Мрака, то есть вероятность заблудиться во мраке и сгинуть из-за потери путей к выходу на поверхность, — художник грустно покачал головой и организовал нам по очередной порции грога из графинчика. — Там, внизу, ещё и коварных ловушек тьма-тьмущая, м-да.
— Стращаешь, — подметил я.
— Нисколько! — воспротивился Рольф. — Я тоже когда-то наживал капитал на открытие мастерской, — признался художник. — Да-да, друг мой, что ж там говорить, я был молод и горяч не в меру, — добавил он пребывая в задумчивости и глядя в очаг на огонь, наверняка вспоминая лихое былое.