Страница 67 из 109
30
Мы с Аристовым, несмотря ни на что, отличная команда.
Справляемся со всем миром.
Меньше, чем через пару часов, у меня последнее заседание коллегии о переводах и зачислениях.
У Матвея со вчерашнего дня начался сгон веса, и полная задница, как обычно это бывает за пару дней перед шоу.
Шон, если и расстроился, узнав о срыве мини-каникул, виду не подал, наоборот, в очередной раз проявил терпение и поддержал.
Виделись мы редко: урывками в его обед или короткими вечерами, когда он заезжал проведать Эмми. И даже эти жалкие часы умудрились спустить на пару стычек. Пока количество Тедов у Эмми росло с трех до пяти, Шон настойчиво пытался учить меня жизни.
— Почему он не может провести с ребенком хотя бы ночь? — возмущался Шон, активно жестикулируя. — Всего одну ночь! Ты бы поспала дома, со мной. Он ее отец, в конце концов. Я бы на его месте…
— Шон, при всем моем расположении к тебе, ты не на его месте. Мы с Матвеем так решили: он отсыпается ночь дома, встает рано утром и тренируется, меняет меня почти на целый день, а потом до глубокой ночи продолжает тренировки. Он весь свой режим нарушает ради нас.
— Ради «вас»? — он выделил последнее слово сарказмом, обрубая желание продолжать.
Разговор завял сам собой. Шон уехал и пропал на целые сутки — ни звонков, ни сообщений.
Я тоже не искала повода заговорить первой, ждала, пока он сам не объявится.
На его сегодняшнее предложение пообедать отшутилась: мол, есть придется в машине, пока будем прорываться к студии Малого театра.
Шон шутки не понял и воспринял всё буквально, пообещав заехать за мной и подбросить.
Короткое сообщение от Миллера: «Выехал», — оповещает о том, что в моем распоряжении всего четверть часа.
Теперь остается дождаться Матвея, который задерживается уже на десять минут.
— Hi there, Ms. M! (
Привет, мисс М.!
) — бодро заходит доктор. — How's the spirit? Are we feeling brave today? (
Как настрой? Мы сегодня храбрые?
)
Выяснилось, что мистер Уокер — заядлый болельщик, Аристова узнал сходу. В качестве благодарности Матвей пообещал ему две проходки, после чего Эмми стала вип-персоной в госпитале. Двойные порции пудинга и лояльные часы посещения — приятный бонус.
— Emmy will be back from her final check-up shortly (
Эмми скоро вернется с финального осмотра
), — продолжает улыбчивый мужчина. — The lab results came back clear, so we’re discharging you tomorrow. You can share the good news with the young miss and Mr. Aristov (
Пришли чистые результаты анализов, так что завтра мы вас выписываем. Можете обрадовать юную мисс и мистера Аристова отличными новостями
).
— Какие поводы для радости?
Раздается знакомый баритон. Перевожу взгляд на дверь, выпучивая глаза: вошедший в палату Матвей выглядит как онкобольной. Волосы коротко острижены, лицо высушенное и уставшее, глаза покрасневшие от недосыпа, щеки впалые, на обветренных губах тень вымученной улыбки.
По инерции поднимаюсь и, не сводя с него глаз, подхожу, чтобы обнять. Почему-то кажется, что именно это сейчас очень правильно.
Матвей сейчас здесь не только из-за дочки. Он здесь ради меня в том числе. Ему бы отдохнуть, поспать, но он рядом, как и обещал.
— Well, I’ll leave you to it (
Что ж, не буду вам мешать
), — сообщает ординатор, прикрывая за собой дверь.
— Нас завтра утром выписывают, — счастливо шепчу, обхватив его за шею. Матвей чуть склоняется под натиском моего веса. — Не верится, Мо, мы справились.
Под пальцами чувствуется едва заметная дрожь. Кажется, я слишком сильно сдавливаю его обезвоженное тело, иначе не могу объяснить одышку.
Отдаляюсь, продолжая улыбаться ему самой искренней и теплой улыбкой. Вглядываюсь в его глаза, бегло прохожусь по заострившимся чертам лица.
Он не улыбается в ответ, смотрит в упор придавливающим взглядом: на губы, шею и снова на губы. Кадык дергается, и в этой вязкой тишине уже невозможно понять, кто из нас тянется первым.
— Кажется, я не вовремя, — вышибает голос Шона, раздавшийся за моей спиной. Вот же Бин! — Мы едем или твои планы изменились? — обращается ко мне так, будто Аристов — пустое место.
Подавив первый шок, натягиваю маску невозмутимости и, во избежание очередного скандала, плетусь к Шону, обнимаю крепко, благодаря небеса за то, что уберегли меня снова.
Каждый раз, когда нас с Матвеем примагничивает какая-то неведомая сила, сердце сбоит и голова отключается, обязательно кто-то вклинивается, сменяя полярности нашего притяжения.
— Шо, Эмми здорова, и завтра мы едем домой! — с напускным воодушевлением сообщаю. — Я так счастлива, врач только что сообщил эту чудесную новость.
С собственническими замашками Шон победно скалится, опуская руку чуть ниже талии. Не успеваю снова обратиться к небесам, когда ощущаю волну темной ярости, исходящей от Матвея. Его глаза, провалившиеся от сгонки веса, сейчас кажутся черными дырами.
С облегчением отмечаю, что Миллер, кажется, расслабляется. Хочу убедиться, посмотреть на него, но стоит чуть приподнять голову — Шон перехватывает инициативу и впивается в мои губы резким, демонстративно-агрессивным поцелуем.
— Идем, детка, у нас с тобой всего час, а у меня на тебя большие планы.
Втыкает флажок первенства прямо перед носом Матвея, который больше на нас не смотрит. Стоит лицом к окну, упираясь костяшками в подоконник.
Шон действительно умеет поражать: у входа нас ждет настоящий лимузин — вычурный и длинный, как в старых американских фильмах. Самый настоящий ресторан на колесах.
— Ты серьезно? — я оглядываюсь на Шо, едва подавляя смешок.
— Захотелось удивить тебя в стиле Чака Басса, — он улыбается в ответ, довольный произведенным эффектом.
И у него получилось. Иногда я совсем забываю, что за маской востребованного брокера и безупречными манерами высшего общества скрывается парень, который старше меня всего на пару-тройку лет. С ним легко. Мы на одной волне, и наша разница в возрасте кажется идеальной — в отличие от той пропасти в десять лет, что всегда разделяла меня с Аристовым.
В салоне Шо предлагает выпить, но я привычно отказываюсь. Зато китайская еда в бумажных боксах залетает на ура.
— Кажется, прошлый раз был сорван по моей вине, — говорит он, наблюдая за моим аппетитом. — Решил, что пришло время наверстать упущенное.