Страница 52 из 109
23
— Мамуль, вставай! Скоро Мо придет!
Сокращенное имя биологического отца срабатывает лучше любого будильника. Вылетаю из сна на поверхность, как ныряльщик за глотком воздуха.
Голова кружится от резкого подъема в сидячее положение, сердце частит, в ушах — гул. Смотрю на Эмми, которая в восторге подпрыгивает в ворохе одеял.
Изображаю карикатурно недовольную мину, зарываясь лицом в подушки.
«То, что мертво, должно остаться таковым. Оставь меня здесь, мармеладка…»
— прокручиваю в голове, пока дочь с упорством маленького бульдозера пытается вытащить мой «труп» из постели за ногу.
— Мамуль, зубы! Быстро! А то не успеем!
Эх, если бы твоего папашу можно было отпугнуть запахом изо рта, я бы втерла в десны пару головок чеснока для эффекта. Жаль, Аристов — придурок обыкновенный, а не вампир. Чеснок его не возьмет, а кровушки он сегодня попьет всласть.
Поддаюсь, подыгрывая маленькой силачке. В последний момент одного из рывков выскальзываю из-под одеяла, подхватываю кроху на руки и кручу, целуя в любимое пузо.
— Ничего себе! Ты когда успела так подкачаться? Признавайся, вы с Ли тайком от меня в зал ходите?
Под визг и щекотку тащу ее в ванную. Утренние ритуалы, брызги, зубная паста с блестками.
— Хочу ушки! — приставив ладошки к затылку, заявляет дочь, едва берусь за расческу.
Скручиваю ей две забавные дульки. Себе сооружаю «воронье гнездо» — небрежный пучок с выбившимися прядями. Наряжаться? Быть элегантной? Черта с два. У меня выходной. Я хочу свои безразмерные треники, которые болтаются на бедрах и не сковывают движений.
Эмми солидарна с моим «бомж-стайлом», влезает в мягкий спортивный костюм.
Кроме нас дома никого нет: ночью в одной из галерей Лиама случился потоп, и он улетел спасать искусство. Перспектива остаться с Матвеем один на один не греет ни разу.
Но что уж сделать?!
Только собираюсь уточнить, во сколько мы ждем «дорогого гостя», как звонок в дверь бьет по ушам.
— Это он! — Эмми подпрыгивает, как заведенная. — Пошли скорее!
Смотрю на часы.
Блин. Еще и десяти нет. Я даже колумбийское топливо в себя залить не успела, не то что резиновые сапоги натянуть, чтобы по лужам в «грозу» прыгать.
Дочь несется вниз, спотыкаясь через ступеньку. Я же намеренно замедляюсь, буквально вплывая в холл с призрачной надеждой: вдруг Аристов решит, что дома никого нет, и свалит вдаль?
Это он умеет, я помню.
— Мо-о-о-о! — пространство разрезает ультразвуковой визг. — Идем скорее! Я тебе всё покажу!
Эмми с порога зазывает «гостя дорогого» на экскурсию, нетерпеливо вытягивая руки. На Аристова я не смотрю — это выше моих сил и остатков достоинства.
— Доброе утро, разбойница, — его голос густой, обволакивающий.
Мне в это утро добра отсыпать не собирается.
— Здравствуй, — бросаю через плечо, пропуская Матвея внутрь. — Эмс, что нужно сделать первым делом, когда с улицы пришли?
— Эм-м-м… Руки?
— Умница. Проводи гостя в ванную.
Опускаю её на пол, проходясь взглядом по его «экипировке». Облегающая белая майка, выгодно подчеркивающая тон кожи и каждый чертов мускул, сверху — расстегнутая фланелевая рубашка в клетку. Темно-синие джинсы. Взгляд на мгновение застревает на подбородке, покрытом густой темной щетиной. Выше него смотреть нельзя. Денжер.
— Мы еще не завтракали. Составишь компанию? Чай, кофе… Хочешь что-нибудь?
Чувствую его пристальный взгляд кожей — по спине бегут непрошеные мурашки. Матвей молчит, только кадык тяжело дергается.
«В глаза не смотреть
», — напоминаю себе об установке.
Ответа не жду, разворачиваюсь на пятках в сторону кухни, оставляя гостя на главную хозяйку дома.
— Хочу, — прилетает хриплое мне между лопаток, возникает ощущение: речь сейчас идет совсем не о завтраке.
— Я буду делать кофе! — важно сообщает бегущая с мытыми руками Эмми. — Мо будет черный, а тебе с пенкой?
— Да, пожалуйста. Что хочешь на завтрак, мармеладка?
— Вафли, фруктовый салат и сок!
— А папу… — на этом обозначении я едва не давлюсь собственным вдохом, но лицо держу. — Папу чем кормить будем?
Поворачиваю голову, ожидая заказа.
— Можно мне омлет? — тихо спрашивает он с дурацкой улыбочкой.
Удар в грудь приходится.
Скотина
.
Он помнит. Помнит те мои кулинарные катастрофы, когда даже обычное яйцо у меня умудрялось сгореть до состояния активированного угля.
И я тоже помню. Помню, как давился, но продолжал жевать с невозмутимым видом, врал, что вкусно.
— Окей. Вафли так вафли, — бросаю, делая вид, что не заметила подтекста.
Эмс старательно «кофеварит», пока я на автомате завожу тесто, нож привычно стучит по доске, превращая фрукты в яркую крошку.
— Ого, вот это да. Юный бариста? — Матвей подхватывает игру, расплываясь в улыбке. — Спасибо, разбойница.
Быстро выпекаю две порции вафель, не вникая в происходящее позади, украшаю йогуртом и ставлю на стол. Сама не сажусь — суечусь, подготавливая продукты для обеда. Украдкой наблюдаю, как Эмми строит отцу рожицы, уплетая завтрак за обе щеки. Скольжу взглядом по его профилю и ловлю себя на жуткой мысли: будто и не было этих лет.
Будто мы всегда так… в одном ритме.
Интересно, как бы мой Мо отреагировал тогда на новость о полосках на тесте? Обрадовался бы или окаменел?
Жаль, я никогда этого не узнаю.
— Всё хорошо? — Голос раздается над самым ухом.
Вздрагиваю от неожиданности.
Застывшая в позе журавля, с воткнутым острием ножа в разделочную доску, стою и медленно вращаю его вокруг оси, забыв о времени.
— Ты зависла минут на десять, — Матвей стоит слишком близко, прошивая своим теплом мой хлопковый костюм насквозь. — Мы доели, я посуду принес… Ты стала лучше готовить. Было неожиданно вкусно, — он точно издевается! — Спасибо.
Передавая из рук в руки грязные тарелки, соприкасаемся пальцами. Всего секунда, но меня прошибает настоящим высоковольтным разрядом. Кожа горит. Я едва не роняю дорогой фарфор, судорожно перехватывая края.
— Никогда больше так не подкрадывайся, я задумалась, вот и застыла, ты напугал меня, — выдыхаю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Иди уже, не мешайся. Если что-то понадобится, я здесь.
— Извини, ты просто сказала, что вы не завтракали. Но сама не съела ни кусочка, — продолжает дышать мне в затылок, не двигаясь с места, чувствую его взгляд на своей открытой шее.
— Позже поем. Не хочется.
— На меня смотреть тоже не хочется?