Страница 16 из 109
Металлическая дверь в конце коридора с жалобным писком влетает в стену. Команда Лёшки шествует во главе с «чемпионом», замотанным во флаг.
Улыбка сама собой растягивает губы. Он буквально подлетает ко мне, и я рефлекторно тянусь навстречу, готовая к объятиям, но в последний момент он резко тормозит. Взгляд падает на мой белый пиджак.
— Чёрт, Мира… — он неловко замирает, держа руки на весу. — Ты же в светлом. Я тебя сейчас так измажу, — не отстираешься.
Ответить, что мне плевать на вещи, я не успеваю — из-за его плеча выходит Матвей.
Он проходит мимо, глядя сквозь меня, как на пустое место. Как на досадную помеху в узком коридоре.
Нет, я конечно не ждала признаний в любви и рассказов о тяжёлой жизни без моего присутствия, но эта демонстративная холодность отзывается резким пощипыванием в носу и желанием пустить обиженную слезу.
Не поймай я его секундный взгляд, упавший на ладонь Шона, бережно придерживающую мой локоть, решила бы, что та «вечность» в его глазах у октагона мне просто привиделась.
Но нет.
В этом коротком, ледяном взгляде было столько тёмного обещания, что у меня перехватило дыхание.
Лёшка наконец замечает рядом со мной мужчину, стоящего слишком близко. Настолько, что даже недалёкому человеку станет ясно — у него на это есть все права.
— Лёш, познакомься. Это мой молодой человек — Шон, — поспешно вклиниваюсь я в затянувшееся молчание.
Не понимаю, почему не представляю его как своего жениха.
Шон тут же делает шаг вперёд, расплываясь в своей фирменной «миллионной» улыбке, и протягивает руку.
— Потрясающий бой, Алекси’й! Мои поздравления. Весь наш сектор стоял на ушах после финального захвата.
— Спасибо, — Лёшка жмёт руку в ответ, всё ещё немного дезориентированный, но искренне сияющий. — Рад знакомству. Мира, вау, сегодня потрясающий день! Я победил, ты здесь… Мотя, ты знал? — очевидно, что «Мотя» не знал. — А Константиныч? Вот ведь конспираторы. Никто ни слова не сказал!
Матвей молчит, продолжая изучать ситуацию со стороны. Стоит в паре шагов, скрестив руки на груди. Клянусь, я вижу, как в его глазах черти костры разжигают и они вспыхивают изнутри.
В этой глубине цвета горького шоколада нет места пощаде — только подгорающий контроль и предчувствие скорого взыскания, безжалостной расправы.
— Хоть кто-то был в курсе? — с наигранным возмущением вопит Лёшка.
— Я сама узнала, что ты выступаешь, за пару часов до боя… — пауза затягивается, и мне становится не по себе от концентрации мужского внимания. — Слушай, Лёш… — перевожу взгляд на победителя, стараясь придать голосу непринуждённость. — Шон здесь с партнёрами. Один из них, Дейв Нельсон, твой ярый фанат. Ты не против, если мы пересечёмся на пару минут? Это важно для бизнеса…
Лёшка машет рукой, стирая пот со лба:
— Да какие пару минут, кошечка! О чём ты? «Спартанцы» едут на танцы! Погнали все вместе на афтерпати, — он кивает на команду за спиной, мгновенно переключаясь на «ты». — Шон, бери своих партнёров, жён, кого там ещё… Места хватит всем.
Шон на мгновение замирает — такая удача сама идёт в руки. Он бросает на меня быстрый победный взгляд: «Сделано!».
А я чувствую, как в животе завязывается тугой, тянущий узел.
Медленно перевожу умоляющий о помощи взгляд на свою вечно кровящую мозоль — Матвея.
Ему ведь должно быть тошно дышать со мной одним воздухом?
В прошлом он это чётко дал понять.
Но Аристов молчит. Смотрит в упор, и из этой шоколадной бездны на меня скалятся его черти.
Он не собирается вмешиваться.
Кажется, идея выводить меня из себя и заставлять чувствовать дискомфорт его только забавляет.
Он принимает вызов с кривоватой улыбкой.
И для меня в этом проявлении заготовлено нечто похуже ненависти.