Страница 5 из 45
Глава 4
Вита
Торжество закончилось, гости разошлись, Святослав уехал. Я лично видела, как он сел в свою
машину и отбыл, что, если честно, напрягает, потому что на него это совсем не похоже.
Вид у него был максимально решительный, и, если бы не девочки, он бы ни за что не отпустил
меня и наверняка насилу увез с собой.
И вот мы сидим в холле загородного коттеджа, пока официанты убирают со столов.
Со мной Лара и Лида, а также ее муж Савелий, который тем суровее становится, чем дольше я
рассказываю свою историю.
— И ты ко всему прочему украла у него бабло, — подытоживает Жданов.
— Немного, — говорю неуверенно.
— Немного, — повторяет Жданов. — Пять лимонов.
— Угу.
— Ты украла пять лимонов у бандита.
— Типа того.
Лариса и Лида вжимают голову в плечи, а Жданов ставит руки в боки и выдыхает:
— Я-то думал, моя жена отбитая, но ты, Вита… просто, блять, бьешь все рекорды!
— Хватит, Савелий, ты пугаешь ее! — вступается за меня Лида и отодвигает мужа себе за
спину.
— Лучше бы она испугалась до того, как украла у Исаева бабки. Ты хоть знаешь, что такие
люди делают с ворами? — Савелий, к моему ужасу, выглядит достаточно озадаченным, что
нагоняет на меня еще больше страха, который тут же перемешивается с раздражением.
— Ты думаешь, я просто так, с бухты-барахты такая умная залетела с улицы и украла ящик
бабла? — фыркаю, срываясь. — Это была моя моральная компенсация. Я имела на нее право,
вообще-то! Это были мои деньги!
— Поподробнее, — прищуривается Савелий.
— Свят дал мне карточку, на которой были эти пять миллионов. Ну а я дура какая-то, что ли,
сбегать без бабла? Вот я и сняла все под чистую!
Лара трясет головой, глядя на меня:
— Охренеть, Вита! Я-то думала, ты тихоня, а ты оторва та еще! Даже школота знает, что у
серьезных людей воровать нельзя.
— В свое оправдание — я надеялась, что спрячусь очень удачно и он меня никогда не найдет, —
сознаюсь.
Вчетвером все дружно переглядываемся.
— Что нам теперь делать, есть предложения? — спрашивает Жданов. Я снимаю неудобные туфли,
которые натерли мне ноги, и поднимаюсь.
Пол ледяной, но эта прохлада приятная, она остужает гудящие ступни.
— Нам? — выгибаю бровь. — Мы не будем делать ничего, а вот мне, кажется, придется
встретиться лицом к лицу с Святом и закрыть все наши незакрытые гештальты.
Это последнее, чего я бы хотела. В идеале рванула бы на море да осела где-нибудь подальше,
например в Калининграде. А что? Ходила бы по балтийскому берегу, собирала янтарь.
— Мы тебе поможем, — уверенно заявляют девочки.
— Чем? — усмехаюсь. — Подготовите пакеты, чтобы потом собрать то, что от меня останется?
Жданов закатывает глаза:
— Какая отвратная шутка, Вита.
— Я знаю, — вздыхаю. — Простите, но хорошие шутки у меня закончились аккурат в тот самый
момент, когда Исаев прижал меня к стене коттеджа и я поняла, что моя скучная и неинтересная
жизнь подошла к своему логическому завершению.
— Мы сделаем все, что скажешь, — говорит Лариса.
— Тогда я попрошу вас не вмешиваться. Я сама с ним поговорю, и будь что будет.
— Тогда давай исполним твое желание прямо сейчас, — звучит ледяной голос от входа.
Святослав стоит, вальяжно привалившись к дверному косяку, будто позирует фотографу, и я
залипаю на нем взглядом…
Четыре года своей жизни я с каждым днем все упорнее стирала его образ из памяти. Я делала
все, чтобы не думать о нем, забыть его руки, губы, его слова любви, которые он шептал мне
горячими ночами.
Я убеждала себя, что разлюбила его и начала жизнь с чистого листа, вот только на этот лист
я то и дело переносила свои воспоминания, которых было немало.
Святослав сталкивается со мной взглядом, и я больше не вижу в его глазах ни тепла, ни любви
— только жгучая, испепеляющая злость.
Мое сердце бьется так сильно, так больно, что я признаюсь самой себе, пока никто не слышит:
я скучала. Вот только это тоска по нам старым. Влюбленным и окрыленным. А на самом деле мы
настоящие пообломали крылья. Я так точно.
— Поехали, Вита, — Святослав давит на меня взглядом. — Пакеты я взял, не переживай.
Я открываю рот от шока, а девочки ахают испуганно.
И только один Жданов подносит кулак ко рту и хрюкает в него, не сумев сдержать гогот.
— Какой отвратительный у вас юмор, молодой человек! — удивленно произносит Лида.
Святослав усмехается криво, но, мать его, так сексуально, что крохи моего здравого смысла,
которые пытались барахтаться в этом хаосе, плавятся, придавленные розовыми единорогами.
Ну какой же он красавчик, черт его возьми! Гад, но гад красивый!
И правы девочки — ему бы с трибуны говорить да светлое будущее избирателям обещать, а не
вот это все.
— Что-то я не очень хочу сейчас куда-то с тобой ехать, — мило улыбаюсь Святу. — День
сложный был, понимаешь ли.
— У меня четыре года сложные были, когда я тебя по ебеням нашей необъятной родины искал, но
тебе же это не особо интересно, не так ли, Виталина? Так что надень уже наконец обувь и иди
за мной.
— Я вроде как не просила меня искать, даже наоборот. Мне казалось, мой побег и записка, в
которой я просила не пытаться меня найти, как бы намекнули на то, что не стоит этого делать.
Лара и Лида жалобно смотрят на Савелия, и он выходит вперед, закрывая меня собой.
— В общем, Свят, расклад такой: ты, конечно, уважаемый гость и все такое, но Вита подруга
моей жены, а, как ты понимаешь, своих мы в обиду не дадим.
Исаев расплывается в улыбке и выгибает бровь, глядя на меня:
— Ты ведь им не сказала, не так ли, Виточка?
Я вжимаю голову в плечи и поджимаю губы. Девочки непонимающе смотрят на меня, а Святослав
продолжает.
— В общем, Ждан, расклад такой: Вита едет со мной.
— С какого хера? — спокойно спрашивает Савелий, а Свят усмехается устало.
— С такого, Жданов, что Вита — моя жена.