Страница 31 из 45
Я не готова к ним, Свят. Ни сейчас, ни в случае, когда моя матка становится объектом твоих
незакрытых гештальтов! И да, Исаев, я не позволю привязать меня к себе с помощью малыша. Я
знаю, ты делаешь именно это — отрезаешь мне пути к отступлению!
Меня душат слезы, мне больно говорить, но я заканчиваю свою речь.
Исаеву тоже больно. Но эта боль полезная, отрезвляющая.
Правда в целом не бывает мягкой.
Почему-то я жду от Свята сопротивления, злости, громких слов и обещаний, но он, отставив
чашку, выходит из кухни.
Шуршит его одежда, и он, не попрощавшись, уходит.
Я остаюсь сидеть перед остывшим омлетом, с пустым желудком и сердцем, которое мучительно
больно бьется в груди. Так правильно. Гораздо лучше, чем ложь или замалчивание.
Стираю слезы со щек, но новые все подступают и подступают.
Я убираю тарелку, но не доношу ее до раковины. Дрожащие руки роняют ее, и я опускаюсь на
пол, чтобы собрать осколки некогда красивой вещи.
Как все-таки символично…
Входная дверь хлопает, и я испуганно оборачиваюсь.
Свят садится на корточки около меня, протягивает блистер с таблетками.
— Прости меня, — говорит хрипло.