Страница 22 из 45
Глава 19
Вита
Судорожно вздыхаю и откидываюсь назад, упираясь затылком о стену в отделении полиции.
Девушка-бариста не подвела, надо сказать. Все-таки она позвонила в полицию, а патрульная
машина, на счастье Свята и Леши, оказалась поблизости. Стражи порядка ворвались в кофейню и
попытались остановить двух взбесившихся буйволов, которые настойчиво разукрашивали друг
другу лица, но попытка не увенчалась успехом, поэтому вызвали подкрепление.
К счастью полицейских и несчастью мужчин, вторая патрульная машина также была рядом и
прикатила через три минуты.
В восемь рук двух слетевших с катушек мужиков разняли, рассадили по полицейским машинам да
увезли в отделение.
Мы остались наедине с бледной девушкой-баристой, и я виновато улыбнулась ей.
— Вот возьми, пусть хозяин кофейни позвонит по этому номеру, ущерб заведению будет
полностью покрыт.
Я двигаю по стойке салфетку с номером телефона Свята. Он все оплатит, это я знаю точно, за
свои косяки ответственность он несет. Порой даже с лихвой.
Выйдя на улицу из кофейни, на автомате лезу в сумочку, чтобы достать сигареты.
Когда я только сбежала от Свята, подалась во все тяжкие, а если точнее закурила. Это
занятие быстро мне наскучило, но курение неспроста называют вредной привычкой — курить я
перестала, а вот рефлекс, что в любой непонятной ситуации надо закурить, сохранился.
Вместо сигареты я достаю телефон и вызываю такси до отделения, куда увезли Свята и Лешу.
Зачем? Черт его знает.
Может быть, подсознательно я чувствую ответственность за разбитую морду Леши и сбитые руки
Свята?
Пока ехала в такси, позвонила Жданову, от которого узнала много новых слов, которые мой
благородный язык не повернется повторить.
И вот теперь я сижу тут. Непонятно зачем и почему, но сижу, уговаривая себя, что моей вины
в произошедшем нет.
В конце концов, четыре годы мы жили со Святом раздельно. Какая разница, что все это время
мы состояли в официальном браке? От брака в нашей ситуации осталось одно название.
К тому же Исаев мужик красивый, видный, финансово благополучный. Не думаю, что четыре года
он страдал по мне и держал целибат…
И такое гаденькое чувство меня накрывает. Я ж ревную его!
Причем ревную к абстрактной женщине. Или женщинам?
Четыре года прошло, в конце концов!
Со всей силы сжимаю сумку, сдерживаясь, чтобы не запустить ее в стену напротив и не рвануть
в камеры, желая законными и не очень способами выяснить у Свята, сколько у него было баб за
это время.
Вита, тормози. Тебя понесло сейчас вообще не туда!
Твоя цель совсем другая: уговорить Свята на развод и больше никогда с ним не видеться.
А сердечко мое от этих мыслей противненько покалывает, отказываясь признавать, что истинные
желания были только что озвучены.
Тяжелый, практически старушечий вздох вырывается из моей груди.
— Не вздыхай, Витка, освободим мы твоего мужа, — Савелий подходит ко мне и улыбается
приободрительно.
— Прости, что дернула тебя, но кому еще можно позвонить, я даже не знала.
Жданов садится на пластиковый стул около меня.
— И правильно, что позвонила, — говорит вполне себе миролюбиво. — И хорошо, что мне, а не
Лиде. Ей сейчас нервничать нельзя, сама понимаешь.
— Угу, понимаю, — не стоит беременную женщину тревожить попусту.
— Твой-то звонил мне, — говорит неожиданно.
— Свят? — хмурюсь. — Зачем?
— Наехал из-за Лехи.
— На тебя наехал, на Леху наехал, — качаю головой. — Кто следующий?
— А ты как хотела? Мы такой народ, особо не церемонимся и речи долгие не ведем, потому что
дать в морду куда продуктивнее.
Криво улыбаюсь, понимая, насколько он прав.
— Почему ты сбежала от него? — спрашивает неожиданно.
— Я… много всего было, — пожимаю плечами. — Оно, знаешь, как снежный ком копилось, а потом
бах! И рвануло.
— И что именно рвануло? — пробирается под кожу.
И я вдруг понимаю, что на удивление с Савелием можно говорить — и даже хочется. Почему-то
мне кажется, он поймет меня, а может быть, и даст ответы на вопросы, которые я так и не
смогла задать.
— Свят и его босс, Абросимов Артем, связались с кем-то. Кем-то не очень честным, и у них
произошел конфликт. Чтобы прижать Святослава, решили действовать через меня. Я ехала по
трассе, и мою машину подрезали. И сделали это очень профессионально. Если бы не дорогая
машина с хорошей системой безопасности, меня бы соскребали с асфальта, а так практически
только испугом отделалась.
Про то, что там был не только испуг, решаю не говорить.
— Это стало точкой невозврата.
— Дерьмовая ситуация, — цедит Савелий задумчиво. — Даже думать не хочу, что было бы со
мной, если бы такое произошло с Лидой. Но теперь я еще больше понимаю Свята и то, почему он
искал тебя, почему так и не отпустил.
— Почему?
— Косяки, Вита. Мы очень болезненно относимся к собственным косякам, поэтому и будем
стараться до последнего, пока их не исправим.
— Это же не про любовь совсем, Савва, — морщусь.
— А что про любовь, Вита? Заглядывать в рот и лебезить? Подтирать жопку и ссать в уши? Ты
пойми, от хорошей жизни в наше дело не приходят, а любить нас с детства не научили, поэтому
порой с разговорами о чувствах у нас конкретная беда. Но мы очень хорошо понимаем, что надо
делать, чтобы дать женщине защиту и все, что ей нужно для достойной жизни. Твой Свят
проебался, и убеги ты от него еще хоть на десять лет, он будет тебя искать, а когда найдет,
вероятнее всего, привяжет к себе и будет делать все, чтобы исправить свой косяк, пока не
поймет, что ты простила и больше никуда не уйдешь.
— Это больше похоже на одержимость, — качаю головой.
— Вита, это хреновое оправдание, но другого для тебя у меня нет. Мы любим один раз, и
отпустить для нас противоестественно, поэтому Свят будет делать все, чтобы вернуть тебя.
— Но что, если он меня душит собой? — вспыхиваю. — Он же не будет ходить за мной по пятам,
пока я не отойду на тот свет?
— А он точно душит? — спрашивает мягко. — Даже мне, абсолютно бесчувственному чурбану,
понятно, что у вас масса нерешенных проблем, но, очевидно, чувства у тебя к нему не ушли.
Изменились, но не исчезли.