Страница 8 из 25
Мои надежды оправдались: халат Гаврилыча был не в пример больше, но всё ещё мал. На «талии» не застёгивался. Решив, что и так пойдёт, я, потея, побежал к двери.
– Колян, ты там… – на полуслове замолчал парень, уставившись на меня в открывающейся двери. – Ты кто?
– Толик! – кивнул я. Вид у меня был превосходный: белый халат, шапочка и семейные трусы с уточками – почти как у Квага, только не шёлковые.
– А Колян где? – критически осматривал меня новый знакомый.
– Я за него! – твёрдо и уверенно ответил я, обливаясь потом.
«Грёбаный жирный Сумкин…»
– Э-э… Но он тут ещё час назад был, – насупился парень.
– Позвонил, попросил подменить, – пожал я плечами. – К девчонке срочно надо.
– Катька его простила всё же? – распахнул глаза от удивления парень.
– Да, простила, – кивнул я. – Денег у меня занял, цветы побежал покупать и улетел в закат. То есть в рассвет. Слушай, у тебя двух тысяч не будет? Колян тебе потом вернёт. Мне поутру надо бежать, а он что-то на звонки не отвечает. Видимо, не до меня ему там сейчас.
– Да-да, конечно. Держи. – Он протянул мне две тысячные купюры.
– Вот спасибо. Ну бывай. Я тут отдыхаю, – собрался закрыть я дверь.
– Стой, ты чего? – остановил он дверь, а я напрягся. – Тело-то забирать будешь? Или мне его тут оставить протухать?
– Ах тело… – вытер я рукавом пот со лба. – Завози!
Парень, имени которого я даже не знал, завёз каталку в помещение, развернулся и ушёл. Лишь кинул через плечо: «Бывай».
«Удивительные люди всегда мне попадаются. Дать две тыщи левому чуваку, которого первый раз в глаза видишь… А всё почему? Слова – страшное оружие. Он, главное, всё сам за меня придумал. Превосходно просто», – мысленно усмехнулся я.
Я запер дверь и прислонился к стальной поверхности спиной. Сразу стало легче. Тахикардия меня очень напрягала: в груди щемило, кровь стучала в висках.
«Срочно надо найти бусинку, или я опять попаду в больницу».
Я критически осмотрел свежее тело. Женщина, опять молодая и очень красивая. Причём ещё не синюшная – явно только-только преставилась. Оттолкал каталку в зал к остальным холодным и, дабы случайно не перепутать, укатил Колю подальше от будущего места преступления.
Начать я решил со свежей дамы. Простыня слетела с тела, и я сглотнул. Это было безумно красиво, хотя и неправильно так о трупах. Всё тело в витиеватых и красивых татушках, пробитые соски и пупок. Я потряс головой. «Не хватало ещё на труп наброситься!» Но, судя по всему, это были вообще не мои мысли. Наш Фёдор Михайлович, видимо, давно не имел плотской близости и был готов сношаться даже с деревьями.
Горло вскрыл я лёгким движением – и стал свидетелем тонкого луча света. Успех! Точно такая же жемчужина, как и у атлетического мужика преклонного возраста. Не думая ни секунды, закидываю её в рот и благоразумно ложусь на пол.
На Земле всё происходит крайне странно. Нет моментального прихода. Примерно десять секунд после того, как проглотил бусинку, тогда как во всех остальных мирах стоило положить её на язык, и всё: сила сразу впитывается в тело. Так что я успел занять горизонтальное положение – лёжа на спине.
В этот раз корёжило меня не так сильно, да и я был готов. Не давая силе скапливаться, сразу отправлял её в тело, но в этот раз более адресно: две крупицы – в сердце, две – в мозг, а всё остальное решил оставить. Но тут возникла проблема: резервуар на пять песчинок, а у меня осталось шесть.
Вот тут и пошла дикая борьба. Пот лил из меня, как из ведра, бил озноб, я мелко трясся. Душа болела и стонала, но я держался. Я эту песчинку пытался и так и сяк впихнуть туда, куда она впихиваться не хотела. Пробовал тянуть края резервуара, но он был будто ложбинка в горе. Пытался укрепить эту гору, но ничего не выходило.
И тут до меня дошло: если это ложбинка в горе, то почему не выдолбить её глубже?
Я просто вбил песчинку в резервуар – и почувствовал дикий зуд в районе грудины. Песчинка углубила резервуар-колодец, но сама испарилась. Теперь мой резерв составлял целых семь крупиц. Да, не шесть, а целых семь. Только в наличии было пять.
«Интересная математика…»
Я внимательно осмотрел тела, которые успел вскрыть, и вспомнил те, что остались в корпусе. В старых и дряхлых не было ничего, в давно умерших – тоже. Бусинки находились пока лишь в двоих: спортсмен-мужик явно свеженький и миловидная татуированная подтянутая молодуха.
– Это что получается: чтобы восполнить силы, мне надо идти и убивать красивых и молодых? – прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. – Пипеп…