Страница 80 из 93
Но ничего нѣтъ вѣчнаго на землѣ. Какъ только мракъ усилился, мы такъ и врѣзались носомъ лодки въ пристань, Хигбай бросилъ весла и крикнулъ «ура!», я бросилъ руль, чтобы помочь, но внезапно лодка закружилась и… перевернулась.
Страданія, которыя причиняетъ эта алкалическая вода на ушибы, ссадины и царапины, положительно трудно передать и только смазываніе больныхъ мѣстъ жиромъ нѣсколько умѣряетъ боль, но, не взирая на это, мы ѣли, пили и спали великолѣпно эту ночь.
Говоря о разныхъ особенностяхъ Моно-Лэкъ, я долженъ упомянуть, что мѣстами вокругъ всего берега стоятъ массами живописныя скалы, издали напоминающія башенки, и груда бѣловатаго грубаго известняка, въ видѣ цемента, смѣшаннаго съ хрящемъ; если отломать кусокъ этого цемента, то найдешь глубоко лежащія отличнаго вида и совершенно окаменѣлыя яйца чаекъ. Какъ они туда попали? Не знаю. Я просто передаю фактъ, потому что это дѣйствительно фактъ, а пусть уже читатель, геологъ самъ разберетъ на досугѣ эту загадку и разрѣшитъ ее по своему.
Къ концу недѣли мы отклонились отъ поѣздки въ Сіерры и нѣсколько дней провели подъ снѣжнымъ Кастль-Пикъ, и весьма удачно занялись тамъ рыбною ловлею въ прозрачномъ, миніатюрномъ озерѣ, поверхность котораго стояла на десять или на одиннадцать футовъ выше уровня моря; во время полдневныхъ жаровъ августа мѣсяца мы прохлаждались тѣмъ, что сидѣли на снѣжныхъ рифахъ, подъ защитою которыхъ роскошно росла трава и цвѣли нѣжные цвѣты, а ночью занимались разговоромъ, наслаждаясь прохладою, доводившей насъ иногда почти что до замерзанія. Вернувшись на Моно-Лэкъ и замѣтивъ, что тамъ возбужденіе на счетъ цементной руды улеглось на время, уложили свои вещи и поѣхали обратно на Эсмеральду. М-ръ Баллу занялся развѣдываніями, но мѣстность пришлась не по вкусу и онъ одинъ отправился на Гумбольдтъ.
Въ то же самое время произошелъ со мною маленькій случай, который остался мнѣ навѣкъ въ памяти, такъ какъ я былъ близокъ отъ смерти. Надо сказать, что во время ожиданія жителей одного нападенія со стороны индѣйцевъ они прятали свой порохъ въ помѣщенія безопасныя и недалекія, чтобы имѣть его подъ рукой въ случаѣ надобности. Сосѣдъ нашъ спряталъ шесть кружекъ пороху въ трубу одной заброшенной кухонной печи, которая стояла на открытомъ воздухѣ, близъ сруба амбара или какого-то навѣса, и съ той минуты забылъ и думать о немъ. Мы наняли полудикаго индѣйца выстирать намъ бѣлье, и онъ вмѣстѣ со своимъ ушатомъ поселился въ этомъ срубѣ.
Заброшенная печь была всего на шесть футовъ отъ него и стояла какъ разъ напротивъ. Пришло въ голову индѣйцу согрѣть воду; онъ вышелъ, затопилъ забытый пороховой магазинъ и поставилъ котелъ воды для согрѣванія, затѣмъ вернулся къ ушату. Я вошелъ къ нему въ срубъ, бросилъ ему еще бѣлья и платья и только-что хотѣлъ съ нимъ заговорить, какъ вдругъ послышался страшный трескъ: оказалось, что печь взорвало на воздухъ и она исчезла съ нашихъ глазъ, не оставляя за собою никакихъ слѣдовъ. Разлетѣвшіеся обломки ея упали на отдаленныя улицы, крыша надъ нашею головою на-половину провалилась и одна изъ заслоновъ печей, разрѣзавъ пополамъ маленькую стойку передъ самымъ носомъ индѣйца, съ визгомъ пролетѣла между нами и вылетѣла, проткнувъ навѣсъ. Я былъ блѣденъ, какъ полотно, слабъ, какъ котенокъ, и сразу лишился дара слова. Индѣецъ же остался невозмутимымъ, онъ не выказалъ ни страха, ни смущенія; онъ только бросилъ стирать, выдвинулся весь впередъ и сталъ удивленно обозрѣвать гладкое, пустое мѣсто, потомъ сказалъ:
— Пфу! Отъ печи куча ушла! — и возобновилъ свое стираніе такъ же спокойно, какъ будто ничего не произошло особеннаго, а было обыкновенное явленіе печей взлетать и разлетаться на куски. Подъ словомъ «куча» индѣецъ, на своемъ исковерканномъ англійскомъ языкѣ, хотѣлъ сказать, «очень много».