Пылай, огонь

7 «Ибо большая любовь плавит и свинец...»

Флора отпрянула от него.

— Итак... что? — спросила она.

— У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать тебе, моя дорогая. Подожди!

Прежде чем она успела открыть рот, он вскинул руку. Голову его пронзил острый приступ боли, горло сжал рвотный спазм.

— Запомни, пожалуйста, что я прикрывал тебя. Я никогда не напомнил бы тебе об этом, Флора, ни единым словом, если бы не хотел дать тебе понять, что ты можешь доверять мне... В прошлом, Флора, мы с тобой были любовниками,

— Джек! Ради всего святого! Не говори таких вещей! А что, если нас кто-то подслушивает?

— Очень хорошо. Но подожди еще немного, — настаивал он. — И, ради Бога, не считай, что я пьян или сошел с ума... — глаза его блеснули, — услышав то, что я собираюсь сказать тебе. Что я сделал, когда сегодня впервые встретил тебя в карете у Скотланд-Ярда?

— Джек!

— Что я сделал?

Флора вздернула голову и слегка отвернулась.

— Ты... ты обвил меня руками, положил голову мне на колени и наговорил целую к-кучу глупостей. И еще ты сказал, что я как картинка из книги.

— Да. Так я в то время и думал.

— Ты... так думал? — Флора отпрянула от него.

В памяти у него молнией вспыхнуло воспоминание о нежном цвете лица и яркости нарядов акварели «ин фолио» в Музее Виктории и Альберта: «Леди Флора Дрейтон, вдова сэра Артура Дрейтона, Работа Ш. Фуркье, 1827 р.».

— Флора, я не дамский угодник. До настоящего времени я никогда бы не позволил себе даже прикоснуться к незнакомой женщине, но в подсознании я чувствовал, что ты мне отнюдь не чужая.

— Ты и я? Чужие?

— Этого я не говорил. Весь сегодняшний вечер я думал над этим, и мое предположение переросло в уверенность. Когда-то, может быть, в каком-то другом воплощении, мы были с тобой так же близки, как и сегодня.

С этими словами Чевиот сделал короткий резкий жест.

— Это все, — сухо сказал он. — Я сказал тебе об этом лишь для того, чтобы объяснить самому себе, да и тебе, почему я действую подобным образом. Но не лги мне. Этот пистолет. — Он поднял оружие. — Как он у тебя оказался?

Было видно, что Флора с трудом воспринимала все события, обрушившиеся на нее в эту ночь. Новый для него тон, резкий и грубоватый, хлещущий как бичом, лишил ее последних сил. Ее колотило, и она с трудом удерживалась на ногах.

— Как он у тебя оказался, Флора?

— Он... он принадлежал моему мужу.

— То есть инициалы «А. Д.», вырезанные на пластинке?..

— Д-да!

— Почему ты захватила его с собой сегодня вечером?

Изумление, с которым она взглянула на него, невозможно было сыграть, понял он.

— Принесла сюда? Но я этого не делала! Никогда!

— Послушай, моя дорогая, — мягко сказал он. — И у других женщин были меховые муфты, когда они приезжали сюда. Но ни одна из них не брала ее с собой. Почему ты не оказалась среди них?

Хотя ответ на вопрос, который он ей задал, был прост и ясен, она не могла найти слов.

Вместо этого Флора швырнула муфту на' один из чип-пендейловских стульев. Вытянув правую руку, она решительно ткнула пальцем в прореху перчатки, образовавшуюся из-за разошедшегося шва. Губы ее искривились, стараясь выдавить хоть слово.

— Когда я ждала тебя в карете, а ты был с мистером Мейном и полковником Роуэном, я натянула перчатки. И... и шов разошелся. Поэтому мне пришлось прятать правую руку, так что, когда ты сказал, что мы отправляемся к леди Корк, я была просто  о б я з а н а прятать ее. Разве ты не видел, что я подала Фредди Деббиту левую? Или как я левой рукой подавала тебе список драгоценностей? И все время старалась прятать другую руку?

Чевиот уставился на нее.

— И это все? — спросил он.

— Все? — непонимающе, эхом отозвалась Флора. — Все?

— То есть ты не использовала муфту, чтобы прятать в ней пистолет?

— О, Господи, конечно, нет!

— То есть все это, Флора, связано с разошедшимся швом на перчатке? А ты не могла надеть перчатки так, как они есть? Или просто снять в доме обе?

Флора не без ужаса посмотрела на него.

— Надеть на бал рваную перчатку? Или, что еще хуже, явиться вообще без перчаток?

— Но!..

— Должна тебе сказать, что, если бы ты уступил мне и пошел танцевать со мной, моя перчатка была бы скрыта в твоей левой руке, и ни одна душа ничего бы не заметила. А в противном случае... — Она с отчаянием всхлипнула.— О, мой дорогой, что с тобой делается?

Наступило молчание. Чевиот повернулся в сторону.

Догорающие свечи еле слышно потрескивали. Их слабые отблески падали на закрытые сукном молчаливые клетки, в которых содержалось то, что леди Корк называла «исключительно экзотическими и удивительными созданиями». Он смутно различал очертания столовой, на стенах которой висели большие портьеры и поблескивало серебро.

Он возненавидел этот слабый дрожащий свет. Он даже Флоре придавал какой-то призрачный вид. С содроганием он подумал, что говорит с женщиной из другого века, из века, когда обычаи, принятые в обществе, были столь же незыблемы, как законы Рима.

Когда он снова повернулся к ней, они уже смотрели друг на друга с пониманием в глазах.

— Ты не веришь мне? — огорченно спросила Флора.

— Да! да! Я верю тебе! — не кривя душой ответил он. — Но каким образом этот пистолет оказался в доме?

— Она одолжила его. — Флора бросила беглый взгляд на то, что лежало на столе, и отвела глаза. — Больше двух недель тому назад.

— Мисс Ренфру одолжила его? Зачем?

— Для леди Корк, как она сказала. Ты же не забыл, что примерно месяц тому назад тут поблизости произошло ограбление? Когда взломали три дома по соседству?

— Я... нет, не забыл.

— Эта странная женщина сказала, что леди Корк вообще ничего не боится. Она сказала, что в доме, кроме слуг, нет никого из мужчин, что в случае необходимости леди Корк сама сможет постоять за себя. Я терпеть не могу такие вещи и ничего в них не понимаю! Но Мириам нашла пистолет Артура у него в кабинете среди прочих его вещей. Там же был и... и кисет с пулями, рожок с порохом и небольшой шомпол. Эта ужасная женщина все забрала с собой. И вот она мертва.

— Флора, вот что я пытаюсь понять...

— И ты мне не веришь!

— Да нет! Я верю тебе! Но я хотел понять, каким образом пистолет оказался в твоей муфте, откуда он выпал сразу же после...

— О, мой дорогой, дорогой мой, совсем не из этого пистолета... убили ее!

— То есть как?

— Потому что из него стреляли задолго до того, как она погибла. Он уже был разряжен, когда я нашла его.

— Что?