Страница 29 из 171
Часть 2 РЕШЕНИЕ
8
Каникулы в аду
Явное нежелание профессора Мориарти возвращаться обратно в Лондон в компании Тоби внесло некоторое комическое оживление в течение этой поистине ужасной недели. Едва только взглянув на пса — днем я пригласил его на совместную прогулку вокруг его отеля в Грабене, — он объявил; что, хотя он преисполнен самых благих намерений (о чем первым делом свидетельствует его поездка в
Вену), но есть пределы его благородства, которые он не в состоянии переступить.
— И граница эта, — сказал он, глядя из-под очков на Тоби, который ответил ему взглядом, полным тепла и доброжелательности, — вот она. Я терпеливый человек и испытываю к вам искреннюю благодарность, доктор Ватсон, но и моему терпению может прийти конец. Я не сказал ни слова о ванильном экстракте, приведшем в полную негодность новую пару ботинок, не так ли? Но это уже чересчур. Я не берусь доставить это животное обратно в Лондон, нет, нет и нет, ни за какие блага мира.
Я был не в том настроении, чтобы шутить с ним, о чем и поставил его в известность. Если он хочет поместить Тоби в багажное отделение, у него есть на то право, но доставить пса на Пичин-Лейн он обязан. Я призвал на помощь авторитет Майкрофта Холмса, и Мориарти, хныкая и стеная, был вынужден принять наше условие.
Я сочувствовал ему, но мы находились не в том положении, чтобы идти профессору навстречу. У меня самого нервы были на пределе, и только теплая телеграмма от жены, говорившая, что дома все в порядке, помогла мне.
Старания Шерлока Холмса избавиться от пут кокаина, были самыми героическими и отчаянными усилиями, которые когда-либо мне приходилось видеть. Ни мой профессиональный, ни личный опыт, ни время военной службы не давали мне возможность припомнить такие мучения.
Доктору Зигмунду Фрейду в первый же день удалось добиться успеха. Загипнотизировав Шерлока, он уложил его спать в одной из комнат на втором этаже, предоставленных в наше распоряжение. Как только Холмс вытянулся на широкой кровати, Фрейд схватил меня за руку.
— Быстрее! — приказал он. — Мы должны обыскать все его вещи.
Я кивнул, поскольку мне не надо было объяснять, что являлось предметом наших поисков, и мы вдвоем принялись обыскивать багаж Холмса и карманы его одежды. Все мои принципы протестовали против такого бесцеремонного вмешательства в личную жизнь друга. Но слишком много было поставлено на кон, и, сжав зубы, я принялся за дело.
Нам не составило трудов найти флакончики с кокаином. Холмс захватил с собой в Вену большое количество , этого снадобья. Просто удивительно, думал я, извлекая их из его саквояжа, что я не слышал позвякивания во время путешествия, но Холмс обернул их в черный бархат, который раньше окутывал его Страдивари. Я испытал чувство боли, увидев, для какой цели он ныне используется, но, вытряхнув флаконы со смертельным зельем, протянул их Фрейду, который тем временем тщательно обыскивал карманы пиджака и дорожного плаща Холмса, где он обнаружил еще два флакона.
— Думаю, что мы справились с задачей, — сказал он.
— Не будьте столь уверены, — возразил я. — Вы имеете дело с не совсем обычным пациентом. — Он пожал плечами, наблюдая, как я, вынув пробку из бутылочки, смочил кончик пальца в прозрачной жидкости и поднес его к губам.
— Вода!
— Не может быть! — Фрейд лично убедился в содержимом флакона и удивленно взглянул на меня. За нашими спинами неловко изогнувшись, спал Холмс. — Где же он в таком случае их прячет?
Испытывая серьезное беспокойство и не зная, когда спящий может проснуться, мы стали напряженно думать. Кокаин должен быть где-то здесь. Вывалив содержимое его саквояжа на роскошный персидский ковер, мы еще раз тщательно обыскали его, но ни облачение бродячего певца, в котором Холмс обманул меня, ни принадлежности для грима ничего нам не дали. Все остальное его содержимое составляло некоторое количество банкнот и несколько его любимых трубок. Я хорошо знал и черный «Бриар», и почерневшую пеньковую, и длинный черенок трубки из вишневого дерева и, рассматривая их, убедился, что ни в одной из них не было потайного укрытия. Здесь же был и кальян, которого я никогда раньше у него не видел. Взяв его в руки, я удивился тяжести, он весил больше, чем можно было предполагать по внешнему виду.
— Взгляните-ка, — сказал я, выдергивая пеньковый черенок и переворачивая сосуд кверху дном. Из него выпал небольшой флакон.
— Я начинаю понимать, что вы имели в виду, — признался врач, — но где же он может их прятать? Трубок у него больше нет.
Стоя над опустошенным саквояжем, мы уставились друг на друга, а потом одновременно запустили руки в него. Фрейд опередил меня на долю секунды. Приподняв саквояж, он взвесил его, задумчиво покачивая головой.
— Тяжеловат, — пробормотал он, протягивая его мне. Засунув руку внутрь, я стал простукивать днище и услышал звук, говоривший о наличии еще какой-то полости. — Второе дно! — воскликнул я и тут же принялся за дело. Через несколько секунд я оторвал его, и тут мы и обнаружили маленький черный футляр, на красном бархате которого покоились иглы и запасы кокаина.
Без слов мы вернули все в прежнее состояние, включая флакончики с водой и футляр, после чего сошли вниз. Проследовав за Фрейдом в ванную на первом этаже, мы вылили в умывальник всю найденную нами жидкость. Сунув в карман шприцы, он препроводил меня на кухню, где горничная, которую звали Паула, вернула в мое распоряжение Тоби, и я отправился в отель к Мориарти.
Здесь я хотел бы сделать паузу и представить вашему вниманию описание города, в котором находился, но где хотел бы провести как можно меньше времени.