Страница 23 из 74
Мгновенно осуществляя эту счастливую мысль, кто-то схватил принца за шиворот, но незнакомец так же мгновенно обнажил шпагу и свалил дерзкого наземь звонким ударом плашмя. Тотчас же десять голосов сразу закричали: «Убить этого пса! Бей его! бей!» и толпа набросилась на незнакомца; а тот прислонился к стене и как сумасшедший размахивал длинной шпагой, раскидывая вокруг себя нападавших. Жертвы его так и валились на землю, да толпа, топча их ногами, накидывалась на героя с неослабевающей яростью. Минуты его были, казалось, уже сочтены и гибель неизбежна, как вдруг затрубила труба, и чей-то голос загремел:
— Дорогу королевскому гонцу!
Незнакомец раскидывал нападавших.
Прямо на толпу скакал отряд конных солдат. Все бросились кто куда, врассыпную, а храбрый незнакомец подхватил принца на руки и скоро был далеко от толпы и опасности.
Но вернемся в ратушу. Заглушая гром разгула и крики веселого пира, внезапно в залу ворвался чистый и четкий звук рога. Мгновенно наступила тишина, глубокое безмолвие, и среди этой тишины раздался один голос — голос вестника, присланного из дворца. Все пирующие, как один человек, встали и начали слушать.
Речь гонца закончилась торжественным возгласом:
— Король умер!
Все, словно по команде, склонили головы на грудь и несколько мгновений оставались в глубоком молчании; потом бросились на колени перед Томом, простирая к нему руки и оглашая все здание громкими криками, от которых стены задрожали:
— Да здравствует король!
Взор бедного Тома, ослепленного этим поразительным зрелищем, растерянно блуждал вокруг и наконец остановился на принцессах, опустившихся перед ним на колени, потом на лорде Гертфорде. На лице его выразилась решимость. Он нагнулся к лорду Гертфорду и шепнул ему на ухо:
— Скажи мне правду, по чести, по совести! Если бы я сейчас отдал приказ, какого никто не имеет права отдать, кроме короля, был бы этот приказ исполнен? Никто не встал бы и не крикнул бы: «нет».
— Никто, государь, ни один человек в целом королевстве. В лице твоем повелевает владыка Англии. Ты — король, твоя воля — закон.
Тогда Том проговорил твердым голосом, горячо, с большим одушевлением:
— Так пусть же отныне воля короля будет законом милости, а не законом крови. Встань с колен! и скорее в Тауэр объявить королевскую волю: герцог Норфолькский останется жив.[18]
Слова эти мгновенно были подхвачены и, передаваясь из уст в уста, пронеслись по всему залу. И не успел Гертфорд выйти, как стены ратуши снова потряс оглушительный крик:
— Кончилось царство крови! Да здравствует Эдуард, король Англии!