Ненастоящая принцесса

— Нет, я их не избегаю. Скорее они меня…

— Простите, понимаю… — баронесса помолчала и продолжила, понизив голос, — я вас так хорошо понимаю… Сама когда-то оказалась в чужой стране, среди чужих людей в столь юном возрасте.

— Правда, — у Софи проснулось любопытство, — почему же так получилось?

— Я вышла замуж, — просто ответила баронесса, — и приехала сюда. Нет, не сюда, конечно же, а в Королевскую деревню, и там меня не встретили с распростёртыми объятиями; местные девушки считали, что я увела у них завидного жениха и строили козни… — баронесса сморгнула, вспоминая минувшие дни, — но это, конечно же, было давно.

Софи молчала, обдумывая её слова. Когда-то эта смелая и властная баронесса была такой же неуверенной девушкой. И ненавидеть можно не только принцессу.

— Иногда я мечтала, как уеду домой, брошу барона и все, и уеду…

— Но потом все наладилось?

— Да, конечно, — баронесса улыбнулась, — всегда все налаживается… Не сразу, но все же налаживается. Иногда для этого нужно просто сделать первый шаг самой…

Софи, приободренная её словами, взяла баронессу под руку и принялась слушать её рассказы о первых месяцах жизни в Миэлнии: местами грустные, а местами весьма забавные. Она даже не заметила, как они добрались до больницы.

Софи наконец нашла себе занятие и теперь коротала время не в комнате, а с самого утра уходила в местную больницу или школу. Рабочие и простые люди по началу смотрели на неё с любопытством и недоверием. Они никак не могли взять в толк, почему эта странная принцесса предпочитает проводить время, ухаживая за больными, коих было совсем немного, или читая детям книжки, а не в обществе светских дам за вышиванием и игрой в карты и на рояле. Но с каждым днем она им нравилась всё больше и больше.

Софи тоже нравилось чувствовать себя полезной, и раз уж к государственным делам её не подпускают, то и лесть к ним она не будет, а то, что все ищут, они могут искать годами и ничего не найти, ведь ищут они совсем не там.

Баронесса Ушинская после той их прогулки не докучала принцессе своим обществом, но иногда заговорщицки подмигивала Софи или брала её за руку и провожала до комнаты. Она рассказывала ей о себе и о дочери, живущей теперь при дворе в Югорте, и Софи живо вспомнила девушку, сопровождавшую Агнес в поездке. Софи была рада этим милым проявлениям дружеской симпатии, но в то же время была довольна, что они случались нечасто.

Александр почти каждый день встречал её у больницы и провожал до дома. Они мило беседовали, но Софи держалась напряжённо и скованно, ожидая подвоха каждую минуту. Все было мило именно потому, что не могло быть живо, весело, задорно и непосредственно, как это было когда-то раньше.

Софи честно призналась себе в том, что уже начала сомневаться, было ли это раньше вообще или, быть может, ей только приснилось. Почему же теперь в его обществе она чувствует себя так скованно, натянуто и быстрее старается удалиться и закрыть дверь? А после, лежа в кровати без сна, мечтает увидеть в карих глазах озорные искорки, чтобы они оказались совсем близко, и губы ощутили прикосновения других губ.

Однажды, возвращаясь из больницы одна, Софи решила еще немного прогуляться и исследовать стену. Ничего особенно она не планировала, но, возможно, узнать побольше о стене будет не лишним. Софи прошла к главным воротам, но близко подходить не стала: они были заперты и тщательно охранялись. К тому же шаман, чью меховую шапку она по-прежнему видела между зубцов, смотрел не за стену, а внутрь, чем пугал её. Девушка быстро повернула влево, где-то должен быть ещё один проход на стену. Как поняла Софи из своих наблюдений, проход был у каждой башни, но ворота только у центральной.

Девушка подошла к башне и внимательно осмотрела её. Пара караульных стояла внизу, и по одному на стене с каждой стороны башни. Немного, но и не мало, учитывая, что тот, кто решит приблизиться, будет виден за несколько километров. Интересно, остановят ли её, если она решит подняться на стену? Девушка колебалась: с одной стороны, это её страна и все здесь должны подчиняться ей, но с другой… все подчиняются графу Бурову.

Тем не менее, принцесса решила попытать счастье. Она подобрала платье, перешагнула через лужицы, образовавшиеся после вчерашнего дождя, и подошла к двери. Её не остановили. Софи поднялась по ступенькам на самый верх и вышла из башни на стену. Её обдало теплым весенним ветром. Девушка вздохнула поглубже и подошла к зубцу. Красота! Она была на вершине мира, и весь мир был у её ног! Она постояла несколько минут любуясь пейзажем, а потом вспомнила, зачем сюда пришла – ей надо осмотреться, пока караульные не выгнали её.

Девушка нагнулась и посмотрела с зубца вниз. Есть ли здесь хоть что-то, говорящие о том, что через стену можно пройти? Тропинка от стены? Камень, закрывающий тайный ход? Дверь? Софи ничего не видела, а шаги к ней приближались — караульные, верно, идут к ней. Может, что-то еще? Софи нагнулась ниже и принялась рассматривать кирпичи, из которых была сложена стена, пытаясь найти хоть какой-то намек на проход.

— Планируешь побег? Или хочешь свалиться вниз?

Софи мгновенно выпрямилась и обернулась.

— А что для вас предпочтительнее? — Дерзко ответила она, — Леонид Олегович, вы за мной следите?

— Нет, но что ты, зачем мне это. Я просто случайно был над главными воротами и вдруг увидел, как наша дорогая принцесса подошла к ним, а затем отправилась вдоль стены и зачем-то полезла наверх, и у меня взыграло любопытство. Хотя, признаюсь честно, мысль чуть подтолкнуть тебя была весьма притягательной.

— Тут довольно высоко, — заметила Софи и на всякий случай отошла на шаг от зубца.

Граф улыбнулся:

— Я гляжу, ты нашла себе достойное занятие, — и, видя не понимание в глазах Софи, добавил: — больницы, школы… Скажи мне, пожалуйста, что это: просто человеческое сострадание или тактический шаг? Мне начинает казаться, что ты довольно неплохой стратег.

— О, вы начинаете ценить меня по достоинству, — ответила Софи, хотя сама плохо представляла, что он имеет в виду.

Вена на лбу графа опасно пульсировала, выдавая сильнейшее волнение. Он сделал знак, и стражники развернулись, не дойдя до них, и прошли в обратном направлении. Софи напряглась; лучше бы ей поскорее спуститься вниз.

— Я, пожалуй, нарушу один из своих принципов в виде исключения, так сказать… — граф помедлил, а Софи терялась в догадках, чего он хочет, ведь она же у него в плену? — Помнишь, в прошлом году мы говорили о сделке?

— Немного, — Софи кивнула и против воли затаила дыхание.