Страница 54 из 78
Глава 17 Вот так встреча!
Москва.
Вечер того же дня.
Снег хрустел под ногами. Лермонтов шёл по заснеженным улицам Москвы, кутаясь в длинный шерстяной шарф. Капюшон плаща скрывал лицо от редких прохожих.
Он устал.
Не физически. Душевно. Сколько веков он уже бродит по этому миру? Сколько монстров уничтожил? Сколько раз спасал тех, кто даже не подозревал об опасности?
Хотелось покоя. Настоящего, без битв с тварями из метеоритов, без погонь за служителями хаоса, без вечной борьбы. Просто сидеть у камина, пить чай и читать книги. Хотя, в Северной Империи ему это удалось на несколько лет.
Хотя, если честно, последнее время жизнь стала интереснее.
Лермонтов усмехнулся под шарфом. Кузнецов. Этот странный парень умудрился за год перевернуть всю Империю с ног на голову. И что самое удивительное, рядом с ним даже старому некроманту не было скучно.
Он достал телефон и набрал номер.
— Алло? — раздался знакомый голос.
— Саша, это я. — улыбнулся Лермонтов.
— Миша! — Пушкин явно обрадовался. — Какими судьбами? Я думал, ты ещё на Сахалине!
— Уже нет. Были дела с Кузнецовым. Освободился. Хотел заглянуть, если ты не занят.
— Конечно, заглядывай! Только учти, за домом следят. Я до сих пор под легким наблюдением кремля.
— И ты мне это говоришь? — Лермонтов ухмыльнулся.
— Ну да, глупо вышло, — рассмеялся Пушкин.
— Что купить в магазине?
— Хм, давай курицу копченую. И шампанского.
— Будет сделано.
Лермонтов убрал телефон и свернул к ближайшему супермаркету.
Внутри было тепло и пахло свежей выпечкой. Он взял корзину и направился к мясному отделу. Витрина ломилась от куриных тушек. Целые, разделанные, копчёные, в маринаде.
И он почти дошел до нужного прилавка, как его пальто кто-то дернул снизу.
— Дядя, вы не видели мою маму?
Лермонтов опустил взгляд. Перед ним стояла девочка лет пяти с огромными испуганными глазами.
— Потерялась? — присел он на корточки.
Девочка кивнула и шмыгнула носом.
— А как маму зовут?
— Мама. — шмыгая носом ответила та.
Лермонтов еле сдержал улыбку. Логично.
— А тебя как зовут?
— Варя.
— Ну что, Варя, пойдём искать твою маму?
Он взял девочку за руку и повёл к кассам. Там уже металась молодая женщина с безумными глазами.
— Варя! — она бросилась к дочери. — Я же говорила не отходить!
— Мам, а я дядю нашла! Он хороший!
Женщина подняла глаза на Лермонтова и слегка побледнела. Видимо, заметила слегка отрешенный и холодный взгляд.
— Спасибо вам, — быстро произнесла она и потащила дочь к выходу.
— Всегда пожалуйста, — пробормотал Лермонтов.
Он вернулся к витрине, взял две копченые курицы и бутылку шампанского. На кассе продавщица как-то странно на него посмотрела.
— Что? — спросил он.
— Ничего. Просто обычно берут одну курицу.
— Я голодный.
Продавщица пожала плечами и пробила товар.
* * *
Особняк Пушкина располагался в тихом переулке. Напротив и правда торчала чёрная машина с тонированными стёклами.
Лермонтов даже не стал напрягаться. Тени послушно обвили его фигуру, и он просто прошёл мимо наблюдателей, словно был частью вечернего сумрака.
Через минуту он уже стучал в заднюю дверь.
— Быстро ты, — Пушкин открыл и впустил гостя. — Они хоть заметили?
— Обижаешь.
Они прошли в гостиную. Камин уютно потрескивал, на столе уже стояли бокалы.
— Курицу неси, — потёр руки Пушкин. — Я с утра не ел нормально.
— А что так?
— Да тренируюсь постоянно. После того боя в Кремле, когда Есенин чуть не размазал меня по стенке, решил форму подтянуть. Не Позволю какому-то шкету, даже пальцем меня трогать.
Лермонтов достал курицу и разлил шампанское.
— За встречу.
Они чокнулись и выпили.
— Я тоже недавно размялся, — сказал Лермонтов, откусывая ножку. — На Сахалине. Поднимал армию монстров.
— Серьёзно? — глаза Пушкина загорелись. — И как ощущения?
— Неплохо. Правда, масштаб был небольшой. Хотелось бы чего-то.. грандиознее. Ну или.. как в старые добрые..
Пушкин задумчиво пожевал курицу.
— Знаешь, я тут новую технику щитов освоил. Могу накидывать защиту на множество объектов одновременно с детальным анализом атак, блокируя их с максимальной эффективностью.
— Интересно.
— Ага. Только проверить не на чем. Не на людях же экспериментировать. — пожал плечами Александр Сергеевич.
— Логично.
Они помолчали. Пушкин встал и достал из шкафа бутылку с мутной жидкостью.
— Настоечка. Сам делал.
— О-о-о-о! Другое дело! Давай.
После третьей рюмки разговор стал оживленнее.
— Слушай, — Лермонтов прищурился. — А ты на скольких объектах можешь держать щит?
— Не знаю. Не проверял. Может, на сотне? Может, больше? Раньше я просто накладывал большие купола, теперь стараюсь делать детально на большое количество.
— А если на тысяче?
— Теоретически.. А к чему ты клонишь?
Лермонтов посмотрел на куриную тушку на столе. Потом на Пушкина. Потом снова на курицу.
— В магазине было очень много куриных тушек, — медленно произнес он.
Пушкин проследил за его взглядом. Несколько секунд они смотрели друг на друга.
— Ты же не серьёзно? — спросил Пушкин.
— А почему нет? Идеальный материал для эксперимента. Никому не навредим.
— Но магазины уже закрыты. — улыбнулся Александр Сергеевич.
Лермонтов посмотрел на часы. Половина первого ночи.
— И что? — он поднял бровь. — Нам это разве помешает?
На лице Пушкина медленно расплылась улыбка.
— Знаешь, Миша, иногда я забываю, почему мы друзья. А потом ты говоришь что-то такое, и я сразу вспоминаю.
* * *
Супермаркет «Алые паруса».
Час ночи.
Сигнализация отключилась ещё до того, как они подошли к двери. Лермонтов просто попросил Пушкина локально отрубить электричество.
Внутри было темно и тихо. Холодильники гудели в ночной тишине.
— Вот она, — Лермонтов остановился у витрины с курицами. — Красота.
Пушкин присвистнул. Куриных тушек было штук триста, не меньше.
— Хватит?
— Для начала сойдёт.
Лермонтов закрыл глаза и протянул руки. Тёмная энергия потекла от его ладоней, обволакивая витрину.
Первая курица дёрнулась. Потом вторая. Третья.
Через минуту вся витрина шевелилась. Ощипанные тушки вставали на культяпки ног, расправляли несуществующие крылья.
— Жутковато, — признал Пушкин.
— Это некромантия, детка, — пожал плечами Лермонтов. — Теперь твоя очередь.
Пушкин сосредоточился. Вокруг каждой курицы замерцал полупрозрачный щит.
— Готово, — выдохнул он. — Все триста двенадцать.
— Точный подсчёт. Уважаю.