Страница 255 из 1458
– Кто тебя спросит? – жестко усмехнулась Замбила. – Здесь в таборе мы с баро старшие, нам и решать.
– А я сбегу! – уже не очень задумываясь, стоит ли говорить это вслух, выпалила Ирка. Перспектива быть выданной замуж лишала ее всякого соображения. – Не миллион же у вас этих юбок, – тыча в тлеющий тряпичный фитиль, сказала Ирка. – Выгорят все – я и сбегу!
– Юбок у меня две, – с достоинством сообщила Замбила. – На свадьбу хватит, а как замуж выйдешь, никуда уже не сбежишь. Где это видано, чтоб ромка от своего рома бегала? Кого таборный баро вокруг костра обведет, те уже ни друг от друга, ни от табора никуда не денутся.
И была в ее голосе такая несокрушимая уверенность, что Ирка поняла – правда. Кто его знает, что за магия в цыганском костре, но если она не смоется прежде, чем ее заставят обойти вокруг огня вместе с каким-то неизвестным цыганом, – быть ей цыганской женой. Она навсегда останется здесь, в несуществующем игровом мире таборного костра, и ни она, ни Богдан, ни Танька так и не вернутся домой.
– За кого замуж? – беспомощно спросила Ирка. Когда тебе наступает конец, стоит хотя бы выяснить – насколько полный.
– Другой разговор! – довольно разулыбалась Замбила. – Не бойся – счастливая будешь, довольная будешь, муж твой – настоящий ром, огонь-парень! – Замбила обернулась через плечо, глянула вниз и позвала: – Гранчо, внучек! Иди, погляди, какую тебе бабушка невесту сосватала!
Из-за пышных цыганских юбок выглянула смуглая физиономия, и на Ирку радостно, как на конфету, оскалился хорошо знакомый ей мелкий цыганенок с хлыстом.
– Вы чего, сдурели? – цепляясь за ржавые прутья, чтоб не рухнуть прямо на пол, простонала Ирка. – Он же малый совсем!
– А так у цыган издавна заведено, чтоб муж моложе жены был. Она о нем тогда заботится лучше, а он ее уважает больше, – рассудительно сообщила тетка Замбила. – Сейчас женится – годам к пятнадцати уже и перебесится, совсем мужчина будет, о семье заботиться начнет. Вот ты и счастливая станешь! – цыганка нетерпеливо нахмурилась. – Хватит уже разговоров! Бери ее, баро, тащи к костру – развиднелось уж, на зорьке молодых поженим.