Страница 168 из 1458
– Мой папа много раз говорил: слушать надо не только то, что люди говорят, но и то, что недоговаривают! – наставительно произнесла Танька. – Помнишь, майор нам вкручивал, что ты, мол, очень не вовремя оборотнем заделалась, если бы раньше, до двадцать второго июня, все было бы хорошо? А я еще спрашивала, зачем тебе двадцать второе июня, ты ж не Гитлер?
Ирка молча кивнула.
– Ну вот, – возбужденно продолжала Танька. – Я тогда просто так ляпнула, а потом оно у меня в голове все крутилось, крутилось и – пожалуйста, сошлось! Гитлер ведь чего на нас именно двадцать второго июня напал? Потому что этот чертов немец неплохо в колдовстве разбирался, немцы вообще насчет магии сориентированные! Двадцать второе июня – самая колдовская дата, длинного дня и короткой ночи. В этот день и чары сильнее, и твари всякие пробуждаются, и чего только не бывает! И еще одна такая есть – двадцать первое декабря, короткого дня и длинной ночи.
– Да, – кивнула Ирка. – Майор же сказал, теперь до декабря ждать надо.
– Ага, только он не сказал, что такие колдовские дни на год крестом ложатся. – Для наглядности Танька скрестила руки. – Есть еще двадцать первое марта, весенний Солнцеворот, когда приходит тепло и день равен ночи. А в пару к нему – осенний Солнцеворот, на холода.
– Двадцать второе сентября! – вскрикнула Ирка.
– С двадцать второго на двадцать третье! – торжествующе подняла палец Танька. – Двадцать второго сентября мы должны быть на Хортице!
– Умная ты – иногда аж страшно, – с уважением поглядев на подругу, сказала Ирка. Волоча за собой пластиковую швабру, она устало побрела к выходу. Обернулась к Таньке. – Слушай, может, догадаешься, почему именно в этот день вовкулаки так упорно не пускают нас на Хортицу? Кто такой «он», о котором майор меня постоянно спрашивает? И что за «она», которую соколы требовали у майора? А заодно почему молодые вовкулаки гуляют, как в последний раз, а их командир пишет завещание и готовится передавать дела?