Страница 8 из 70
Масло медленно окрашивалось в цвет заходящего солнца. Вот она! Её изюминка — рис на шафрановом масле! Восхитительно тонком и ароматном. Это будет гарнир достойный лучшего ресторана.
В ту же самую минуту Мила, в паре метров от Виолы, с грохотом водрузила на плиту широкую кастрюлю. Она не церемонилась. Бросила туда обжаренные до тёмного золота куриные кости вперемешку с сушёными водорослями комбу и половинкой обугленного на открытом огне лука. Мне не составило труда определить, что она готовила дерзкий и крайне сложный двойной бульон. А по залу уже пополз первый, едва уловимый аромат… Я почувствовал нотки моря, дымка и чего-то тёплого… До безумия домашнего.
— Мила затевает суп⁈ — удивился Колян: — Из гребешков — суп? Нет… Это смело.
— Очень смело. — согласился я, чувствуя, как внутри загорается азарт: — Гребешок в целом ингредиент сложный и капризный. А что же касается супа… Его там очень легко убить. Секунда лишняя — и он резиновый. Мила решила впечатлить арбитров. Она буквально играет с огнём.
Пока рис томился в казане, впитывая шафрановый настой вместе с горячим овощным бульоном, Виола принялась за главное. Достала свежие гребешки из ледяной воды и обсушила бумажным полотенцем, с хирургической аккуратностью промакивая белые упругие подушечки со всех сторон.
Как я уже говорил, влага — враг корочки. И это касается не только мяса.
Виола раскалила сковороду и ловким движением уложила гребешки. До меня дошёл звук этого шипящего и очень злого поцелуя раскалённого металла и холодного белого мяса. Зал на мгновение притих, вслушиваясь.
Тридцать секунд с одной стороны… Виола превратилась в самый настоящий концентрат сосредоточенности. Всё максимально чётко!
Она перевернула гребешки и оставила на двадцать секунд. Это позволит добиться золотистой и очень карамельной корочки снаружи, но оставит полупрозрачную почти сырую нежность внутри. Виола уже так делала во время дуэли с Зиночкой. У неё были все шансы показать сегодня высший класс.
А Мила в это время процеживала бульон через сложенную вчетверо марлю. Честно говоря, я уже сбился со счёту, пытаясь понять, сколько раз она проделала этот фокус… Мила явно добивалась идеальной стеклянной прозрачности. Чтобы в бульоне не было ни единого мутного пятна.
— Посмотрите! — восхитился Марк: — Я искренне верил, что дерзкая выходка Виолы — это единственный интригующий момент сегодняшней дуэли. Но Мила затмила её!
— Ага… — мы с Коляном с наслаждением наблюдали за тем, как Мила вливала в прозрачный бульон тонкую струйку кокосового молока, а затем незаметно добавила измельчённый лемонграсс, лист кафир-лайма и маленькую каплю рыбного соуса.
— Она не просто готовит суп. — Марк наклонился вперёд, пытаясь запечатлеть все движения Милы: — Она буквально воссоздает азиатский акцент, а затем филигранно накладывает его на европейскую технику. Север встречает юго-восток. Восхитительно! Вот это реально уровень чудовища, которое практически стало новым богом кулинарного Олимпа. Вы уже поняли, в чём её секрет?
— В чём? — с любопытством поинтересовался Колян.
— Машинная точность. Ни одного лишнего движения! Всё чётко, вплоть до миллиграмма. И если от Виолы всё равно чувствуется некая надежда на высшую силу… То для Милы ничего подобного нет. Она надеется только на качество ингредиентов и своё мастерство.
— Пока мы смотрели за Виолой, Мила взвесила АБСОЛЮТНО все приправы. — кивнул я: — Ничего не делает на глаз. Не верит в удачу. Полностью контролирует блюдо.
— Прости, Дерек… Но если она пройдёт дальше — я буду держать за тебя кулачки. Ибо тебе придётся не сладко. — вздохнул Марк: — Ваша с Колей фишка — доведение блюда до идеала при помощи души. Ваш вкус зачастую шероховатый… В нём есть определённые моменты и изъяны. Но за счёт мощного душевного тепла и узнаваемых ноток — вы ловко выигрываете бой. Буквально навязываете противнику свои правила. Так было с Кавинским. Ты уничтожил его блюдо. Разгромил в пух и прах, потому что Леон потерял искру. Он больше не вкладывал в пищу душу и любовь. Он оставил лишь машинный метод. Абсолютную хирургическую точность. И чёткое следование рецептам. Но с Милой такое не прокатит. Она тоже выбирает чёткий машинный метод. Но при этом… обратите внимание на бульон. Посмотрите, с какой любовью она добавляет каждый ингредиент! Увы, Дерек… Это серьёзный уровень.
— А ты умеешь поддерживать. — усмехнулся я: — В любом случае, я уже понял, что против Милы у меня шансов мало.
— Мало? — удивился Марк: — Да у тебя их практически нет! Я буду болеть за тебя, потому что ты мой друг. Но лучше бы Симонов назначил финальный бой хотя бы через неделю. Я брошу все свои силы, чтобы помочь тебе! Однако… если времени будет мало — то ничего не получится.
— Не кисни, друг. — я похлопал Пинского по плечу: — Пессимизм тут не уместен.
— Боюсь, что это самый настоящий реализм…
Тем временем, Мила нарезала часть гребешков тончайшими, почти прозрачными лепестками. Движения ножа больше напоминали легкие взмахи волшебной палочкой. На секунду мне даже показалось, что вокруг Милы вспыхнула волшебная аура.
После нарезки, она сложила лепестки в отдельную миску. Теперь я понял… Она добавит их примерно за десять минут. В бульоне лепестки «схватятся», но при этом останутся максимально нежными. Марк был прав. Перед нами настоящий профессионал! Чудовище, которому до бога остался всего один шаг…
Но тем не менее — Виола не собиралась уступать. Было видно, что она вкладывала всё своё мастерство и душу в это блюдо.
И мне очень интересно, чем же всё это закончится?
Две станции. Два мира. Огонь и вода в чистом виде! И работали девчонки синхронно, как два метронома, заведённых одной невидимой рукой.
Виола обжигала — Мила остужала. Виола сушила — Мила заливала. Виола строила высокую горку — Мила разливала жидкость по пиалам. Это был не просто поединок блюд. Это была самая настоящая битва кулинарных философий!
— Я хочу себе запись этого поединка… — тихо произнёс Марк: — Серьёзно! Я такого напряжения и восхищения ещё никогда не испытывал. Особенно — одновременно…
— Аналогично. — у Коляна даже затряслась правая коленка.
— Время, барышни! — гаркнул Энтони: — Осталось меньше пяти минут!
Весь зал в густой тишине наблюдал за сборкой блюд. Это было прекрасно и волнительно… Пускай я сейчас ни за кого и не болел, но сердечко всё равно немного сжалось.