Страница 10 из 70
— Технически сделано безупречно. — спокойно произнесла она: — Гребешок настолько нежный, что у меня тут же всплыли воспоминания о моей практике в Испании. О, как же тогда было хорошо… Но вот, что ещё не даёт мне покоя… Рис. Я никогда не пробовала именно такой рис! Меня это удручает, потому что очередная первогодка Харитоновки на раз-два обошла моих лучших поваров. Это несправедливо! И я хотела бы пригласить тебя… А, впрочем, ладно. Мы с твоей сестрой давненько «дружим», так что о деле поговорим уже после дуэли. Ты большая молодец! И, каким бы ни был результат — тебя всё равно ждёт большое будущее.
— Спасибо! — улыбнулась Виола, и с облегчением выдохнув, вернулась обратно к станции. Бесподобно! Честно. И выглядело красиво. И на вкус явно потрясающе.
— И второй своё блюдо представит ЛЮДМИЛА ЖДАНОВА!
Трибуны никак не отреагировали. Лишь молча ждали вердикт.
Мила несла свои пиалы на широком деревянном подносе, и её руки заметно дрожали. Но не от страха… По венам Госпожи Секретарочки пульсировал адреналин! А лютое напряжение, которое накапливается за шестьдесят минут работы на грани — сводило мышцы. Пар поднимался над супом тонкими, изгибающимися завитками, и, пока Мила шла к судьям, аромат её блюда медленно поплыл к нам в партер.
— М-м-м… — Марк с наслаждением закрыл глаза и принюхался: — Кокос, лемонграсс, море и дымок… Какая спокойная палитра! Но я чувствую, что как только арбитры нарушат ложками тонкую маслянистую прослойку на поверхности бульона — истинный аромат вырвется на свободу!
От столь аппетитных описаний мы с Коляном и Гирой неистово сглотнули слюну.
Мила поставила пиалы перед арбитрами и отступила на шаг назад.
— Виктор Аркадьевич! — объявил Энтони: — Ждём вашу оценку блюда!
Как только ректор зачерпнул ложкой бульон, мощный аромат вырвался на свободу. Диким бесом он пробежал по всему залу, вызывая чувство голода у всех присутствующих. Не взирая на все мои старания, желудок взвыл, с мольбой обращаясь ко мне.
— Тише-тише… Скоро всё будет… — тихо произнёс я, поглаживая себя по животу.
Как только Виктор Аркадьевич попробовал бульон вместе с лепестками гребешка — в зале наступила тишина. Долгая, звенящая и невыносимая тишина…
Симонов, как будто превратился в статую! Специально не показывал эмоцию и не спешил дать оценку. Он просто сидел с закрытыми глазами, будто прислушивался к мелодии, что доносилась издалека. Потом медленно опустил ложку на скатерть, откинулся на спинку стула, который скрипнул под его весом, и провёл широкой ладонью по лицу. Что-то новенькое…
— Вот это… — начал Виктор Аркадьевич и осёкся. Снова немного подумал, а затем медленно поднял взгляд на Милу: — Знаешь, я давно знаком с твоей семьей. Можно сказать, мы с твоим отцом почти сорок лет были не разлей вода. Впрочем… и сейчас продолжаем общаться. Но я и представить не мог, что Господина Жданова уделает его же собственная дочь. Это не просто талант! Это профессионализм… Нет, я бы даже сказал — дар, возведённый в абсолют. Людмила… Я помню, что ты говорила о своей мечте стать музыкантом. Но тем не менее, я уверен, что сейчас ты на своём месте. Понимаешь… Я пробовал гребешки от шефов в ресторанах с тремя звёздами. Было вкусно. Очень вкусно… Но сейчас я закрыл глаза и почувствовал море. Не аромат, а именно само море. Холодную волну, соль на губах… ветер. Бульон чистый, как горный воздух! Прозрачный, словно вода в Байкале… Когда идёшь по льду, а под ним видно дно. А глубина вкуса в твоём блюде… Даже мне — опытному дегустатору сложно описать всю палитру ноток и привкусов! А гребешок… Ты не пошла по проторенным тропинкам. Не стала его жарить. Ты доверила его теплу супа, и он ответил тебе тем же. Это не просто техника, Людмила. Это самый настоящий характер. Это смелость, которую я никак не ожидал увидеть сегодня здесь.
По залу прокатился довольный гул. Подобные речи от Симонова, который обычно старался лишний раз не раскрывать рта — всегда встречались зрителями крайне положительно и с удовольствием.
И это вполне логично. Я посмотрел множество фильмов и сериалов. А книг прочитал… У-у-у-у-у, любой книгоман обзавидуется! Мне открылось множество истин. И одной из них стало то, что практически все обожают героя, который изначально выставляется, как бесчувственный и в некоторых моментах даже злобный мудак. Однако, который со временем начинает раскрываться с более светлой и человечной стороны. И Симонов для меня являлся именно таковым.
— Госпожа Кольцова! — торжественно объявил Энтони: — Прошу!
— Мила… — Марика выглядела ошарашенной: — Если честно, то я в шоке! Это так тонко… Так невероятно смело! Кокос и лемонграсс… Это самая настоящая юго-восточная сказка! А сквозь неё всё равно отчётливо слышно наш северный и родной морской гребешок! Он не потерялся! Ты взяла два разных мира и не дала им подраться! Ты их подружила! Ты не побоялась всё испортить… Ты рискнула — и у тебя получилось! И… Меня берёт гордость… Гордость за вас обеих, девочки! Я счастлива, что вы выросли такими талантливыми и потрясающими поварами!
— Спасибо… — Мила радостно улыбалась, и мне даже показалось, что она вот-вот расчувствуется. Но нет. Людмила сегодня была «стронг»! Никаких слёз на публику.
— Госпожа Пшеничкина! Ваша очередь! — сообщил Энтони.
Пшеничка уже во всю дегустировала… Несмотря на то, что она схомячила всё блюдо Виолы, кухонная тян и не думала останавливаться! Она с жадностью доела всё, что было в пиале и развалилась на стуле, словно ребёнок, которого накормили чем-то нереально вкусным. А кукольное личико Пшенички стало по-настоящему милым. Без второго дна. Без скрытой угрозы. Без тирании. Просто — лицо молодой девушки, которая только что попробовала нечто по-настоящему прекрасное.
Зелёные хвостики замерли.
— Я прошла ресторанный ад… — тихо произнесла она, глядя на пиалу: — Я открыла приличное количество ресторанов. И в каждом дралась за каждую запятую в меню. Я знаю цену каждой ложке, каждому грамму и каждой секунде на плите. — Пшеничка подняла взгляд, из которого струилась теплота: — И я взяла бы это блюдо в меню любого из них. Хоть завтра. Хоть сегодня вечером! Здесь есть баланс, которому невозможно научить. С этим чувством меры рождаются. Оно либо есть, либо его нет. Браво, Людмила. Просто браво.
— Спасибо вам… — всё же, уверенная маска Милы дала осечку. Раскрасневшись от смущения, и едва не пустив скупую секретарскую слезу, она быстрым шагом вернулась к своей станции.