Страница 39 из 82
Детальки закружились над телом бедолаги-мстителя. Операция началась.
* * *
Операция закончилась.
На все про все ушел час. Я предупредил Толстого и Онегина, что немного задержусь.
Лора приложила массу усилий, чтобы залатать парня, и у нее это получилось. А как иначе? Против такого продвинутого искусственного интеллекта? Нет никакого человеческого фактора. Все было сделано на высшем уровне, и учтено все, что могло убить Фанерова.
— Ну что, будим эту спящую красавицу? — улыбнулась Лора.
— Ты умница!
— Да знаю, — фыркнула она. — Еще бы! С тебя.. Потом что-нибудь придумаю.
Я наклонился.. и влепил ему небольшой отрезвляющий щелбан.
— Шевелись давай, тело.
Женя закряхтел и приоткрыл глаз.
— Ага.. Точно не рай, раз вижу твою физиономию.. — он с трудом сел и вздохнул. — Эх, а мне такой сон снился.. Там такая дама была! Ты бы видел! Голубые волосы. Формы такие..
Я краем глаза посмотрел на Лору. Она только развела руками и исчезла.
Через пять минут он уже был на ногах и проверял состояние своего тела.
— Я не буду спрашивать, что ты сделал. Думал, это невозможно.. — произнес он. — Это.. Кузнецов, типо спасибо.
— Типо принято, — улыбнулся я. — А теперь пошли к остальным. Антоха будет рад тебя видеть.
Обратный путь был не таким увлекательным, но долгим. И все из-за бесконечной болтовни Фанерова о том, как он смог использовать высшее заклинание в своей предрасположенности, при этом не имея максимального ранга.
— Это о чем говорит? Что я лучше тебя! — бубнил он всю дорогу.
Наконец, мы пришли в зал с остальными. Антон уже стоял на ногах. Вид у него был немного потрепанный, но общее состояние хорошее.
— Господа! — воскликнул Фанеров. — Дальше, вам ничего не страшно! Я с вами!
— Я и забыл насколько шумный у Гоши сын.. — вздохнул Онегин.
Толстой же, наоборот, всячески хвалил Фанерова за то, что он победил Гоголя. Эх.. Знал бы он, что он делает только хуже. Это как подливать бензина в огонь. Фанеров же от слов Льва Николаевича вот-вот и засветился бы.
— Так, все в сборе.. — прервал я эту эпопею. — Идем к выходу.
Перед этим я лишний раз сверился с плитой и убедился, что кое-что все же поменялось. Из-за каждого вмешательства человека в архитектуру, маршрут менялся. Но это все равно не ускоряло нашу встречу с Федором. Сейчас он активно носился по лабиринту в поисках новых жертв. Я не стал ему мешать, пока что. К тому же он быстро нас догонит.
Остаток маршрута занял у нас около четырех часов. Мы доходили до зала, я сверялся с картой, и мы ли дальше. Солдаты, которые блуждали в лабиринте, не дошли даже до середины. Да и то большинство уже натолкнулись на Федора.
И по итогу мы добрались до последнего зала. Именно там был выход. Большая винтовая лестница вверх, стоящая в центре.
— Ну и где этот.. баскетболист? — вздохнул Антон. — Разве ты не говорил, что он должен нагнать нас у выхода?
— Говорил, — кивнул я, подходя к плите. — Он немного заплутал..
Пришлось связаться с ним через Болванчика.
— Федя, тебя все ждут! Онегин недоволен, а Лев Николаевич сейчас себе всю бороду выдирает от нервов. Давай быстрее! — сказал я в детальку.
— А? Чего? — подпрыгнул он, когда услышал голос рядом с собой. — Кто? Как? А.. — он увидел детальку. — Забыл! Тысяча извинений!
— Следуй за деталькой, — сказал я и решил немного поддать мотивации, чтобы он не отвлекался: — Если, конечно, сможешь угнаться.
— Думаешь, я совсем дурак? — серьезно спросил он. — Хочешь, чтобы мы с твоим питомцем бегали наперегонки?
— Какие перегонки? — удивился я. — Тебе всего-то надо его догнать. Ни о каких гонках речь не идет.
— А-а-а, — он задумался. — Ну тогда совсем другое дело!
Сделал резкий выпад и чуть не задел детальку. Но Болванчик был начеку и тут же полетел к нам.
Через десять минут они вылетели из бокового прохода, и только тут я позволил ему коснуться моего питомца.
— Ха! Проще простого! — закричал он, будто выиграл мировой чемпионат по бегу.
— Блин, должна признать, что для человека, у которого нет магических способностей, так быстро и так долго бежать.. Мое уважение, — констатировала Лора. — Он даже не запыхался!
Онегин же погрозил ему и угрожающе положил два пальца себе на висок.
— А что я сделал⁈ — вспыхнул Федор. — Вообще я вам оказал неимоверную услугу..
Толстой же подошел к лестнице и обернулся к нам.
— Ну что, мужчины, наверх?
— Да! — крикнул Данила, размахивая руками.
— Там нет никаких сюрпризов? — поинтересовался Лев Николаевич.
— Нету, — кивнул я. — Поднимаемся.
Поднялись мы так же быстро, но наверху остановились перед выходом. На самом деле это был люк диаметром с небольшой автомобиль.
— Наверху нет никакой активности. Лес, — пояснила Лора, просканировав поверхность.
— Лев Николаевич, тут нужна ваша сила, — улыбнулся я, показывая на крышку.
— Эм, молодежь, — вздохнул он и, с трудом поднявшись по лестнице, смог открыть крышку.
— Если уж для тебя она пошла тяжело, то чего ты от нас хотел⁈ — крикнул ему Федор. — Я-то уж точно не сдвинул бы ее даже на миллиметр!
— Так ты посмотри на себя! Эх, тебя бы к моей Софье, она бы тебя откормила! Посмотри на Антоху, щеки розовые.. — крикнул он сверху. — Вылезайте!
На улице шел снег и снежинки залетали внутрь, как будто хотели побыстрее попасть туда, куда им еще никогда не удавалось залететь. В лицо ударил свежий холодный ветер.
— Как хорошо.. — выдохнул Данила и посмотрел на меня. — Начальник, если честно, я думал, уже не выберусь отсюда..
— Да кто тебе разрешит тут остаться? У тебя гонки на год вперед расписаны! — улыбнулся я. — Давай, дуй наверх.
После Данилы полез Федор, а за ним Онегин.
— Ну что, пацаны, — похлопав нас по плечам, произнес Фанеров. — Вы живы только благодаря мне. Надеюсь, вы запомните этот день и в старости принесете мне по стаканчику воды.
Мы с Антоном переглянулись.
— Это делают только дети, — раздраженно произнес Антон. — Так нельзя говорить.
— А кто мне запретит? Я Фанеров! — поднял он палец вверх.
— Эй, молодой герой, — крикнул ему Толстой. — Давай, поднимайся!
— Слышали? — гордо произнес он. — Это меня зовут! Сам Толстой! А вы плететесь в конце, пфф.. Макаки..
И быстро скрылся наверху, оставив нас вдвоем.
— Антох..
— Миш, спасибо, что спас нас, — перебил Антон. — Ты прости, если я вел себя, как мудак. Не стоило драться с тобой.. при Виолетте.
— Ладно, чего уж! А ты прости, что я вырубил тебя.. при Виолетте.
Мы пожали друг другу руки.