Страница 24 из 82
На всякий случай Лора начала полную проверку агента. Потому что, зная мое положение в стране, предлагать такое.. На первый взгляд посидеть в кафе было простой формальностью. Но для одного из врагов государства, это было.. мягко сказать, сомнительно.
— Не волнуйтесь. Это кафе исключительно для обмена информации. Было создано только для агентов и связных. О нем мало кто знает.
— А если туда зайдут простые люди? — удивился я.
— Дрянная кухня. Плохое и грубое обслуживание. Все в лучших традициях, — гордо заявил агент. — У нас даже рейтинг один их худших в городе.
— Так может, просто посидим в машине? — я приоткрыл дверь.
— Не стоит, — помахал он рукой. — Скажу больше. Любая машина, выехавшая из вашего особняка, помечается. Так что лучше не рискуем. К тому же для своих у нас просто отличный кофе.
Он не соврал. Кафе находилось мало того, что в труднодоступном месте, так еще и путь к нему пролегал через подворотни, где надо было спуститься в подвал и постучать в железную дверь без обозначений.
— И сюда ходят посторонние? — удивился я, когда нам открыли дверь.
— Еще как! — кивнул агент И. — Есть мазохисты. Да и у подростков теперь это какой-то тренд. Посетить самое ужасное кафе. Вот они и заглядывают иногда. Хотя большинство не находит даже вход.
Внутри был настоящий ад. Грязные столы. Мусор повсюду. За двумя столиками сидело несколько человек. Судя по шляпам и темным очкам, это были агенты.
Мы заказали по чашечке кофе и по круассану. После сели за стол, который при нас вытерли досуха и поставили чистые пепельницы, салфетницы и стакан с ложками и сахаром.
— Так что конкретно вы хотели узнать, господин Кузнецов? — спросил агент.
— Во-первых, что с Виолеттой и Люсей? С ними все в порядке?
— Почему-то я знал, что вы об этом спросите, — он достал папку и пододвинул ко мне.
Открыв, я увидел две фотографии. Виолетта, сидящая в просторной комнате за решеткой. У нее был и туалет, и столик с кроватью. И даже душевая кабина. А шторами она могла закрыть решетки. Такая же фотография была и с Люсей.
— С ними, смотрю, неплохо обращаются, относительно заключенных и заложников, — удивился я.
— Честно сказать, я тоже удивлен, но для Петра одна послужила приманкой для другой. И как говорят наши аналитики, — агент вздохнул и скрыл зевок. Видимо, он тоже давно не спал. — Люся ему в чем-то мешала, и, схватив ее, он стал действовать куда спокойнее.
— Как мне их вытащить? — задал я следующий вопрос.
— Никак. Пока, — ответил агент. — Много охраны. Много заклинаний. Ворваться в Кремль без заранее оговоренного плана — самоубийство. И даже Пушкин уже не сможет помочь.
— Что с Пушкиным?
— Петр сказал, что обнародует доказательства нападения Пушкина на Кремль, если тот будет дергаться. Так что он просто держит его на коротком поводке, благодаря общественному мнению.
— Где Антон Есенин, Толстой и Онегин?
Только что принесли кофе и, сделав пару глотков, я понял, о чем говорил агент. Напиток действительно был неплохой.
— А это самое интересное. Кажется, Антон питает какие-то романтичные чувства к Виолетте, иначе, как объяснить то, он в одиночку пытался проникнуть в Кремль четыре дня назад.
— Да ладно? — удивился я. — Антоха? Один?
Агент кивнул.
— И как успехи?
— У него не получилось. Точнее на половину. Ему удалось убить два десятка солдат, но потом вмешалась личная охрана Петра и оттеснила его. Из показаний мы выяснили, что Антона Есенина забрал с места нападения Онегин и некто Федор. Человек из отряда Кузнецова. Вы с ним уже встречались в Китае.
— Было дело, — вспомнил я долговязого мужчину с порванным ртом. — И где сейчас Антон?
— Скорее всего, сейчас и Толстой, и Федор, и Антон находятся в особняке князя Есенина в Подмосковье.
— Где сейчас Петр?
— Это очень хороший вопрос, — кивнул агент И. — Тут несколько вариантов. Один Петр в Кремле. Второй колесит по Европе. Но так же восемь дней назад Гоголь вылетел во Францию. Уж не знаю, зачем, но он еще не вернулся.
— Ясненько. Что ж, благодарю.
— Не стоит, — кивнул агент и наклонился чуть ближе. — Скажите, вы, правда, спасли царя от артефакта голода? Ему ничего не угрожает?
— Верно, — успокоил я верного Петру агента.
— А Александр Есенин? Тоже? Слухи не врут?
— Не врут, — кивнул я. — Он тоже жив.
Тот факт, что он находится в коме, я упустил. Все же пусть ореол непобедимости продолжает витать над его головой.
Во входную дверь кто-то постучался и бармен пошел открывать.
— Что ж, и мне пора, — встал я. — Надеюсь, скоро увидимся.
— Кто знает, господин Кузнецов. Кто знает.
Мы одновременно с барменом подошли к двери, тот открыл дверь для нового посетителя.
И кто бы мог подумать, что я увижу Женю Фанерова.
— Ого! — удивился я. — Вот так встреча!
— Михаил, — сдержано кивнул он. — Привет.
Что-то в нем было не так. И моя паранойя сделала звоночек. А после звоночка уже активизировалась и Лора. Она быстро провела сканирование и отметила у Жени немного учащенное сердцебиение, и все.
— Какими судьбами? — удивился я. — Что ты тут делаешь?
— Я? — он посмотрел мне прямо в глаза.
Они у него было сосредоточенные. Серьезные, словно у человека, который точно знает, что ему нужно. Это сильно отличалось от того Фанерова, которого я знал.
— У меня тут встреча.
В руке я заметил письмо, которое он сжимал.
— Жень, все хорошо? Маша говорила, что ты хотел со мной связаться? Нужна помощь?
— Да, — кивнул он, после чего прошел мимо и остановился за спиной. — Знаешь, хороший ты все-таки парень, Миша. Спасибо. И все же с этим я обязан разобраться сам.
— Ладно, удачи тебе, Жень. Передавай привет отцу, — я похлопал его по спине и вышел.
— Какой-то он не веселый. Не угрожает и не ведет себя как мудак, — удивилась Лора, пока мы добирались до машины.
— Может, повзрослел?
— А не поздновато ли? — удивилась Лора.
— Для Жени никогда не поздно, — кивнул я, садясь в машину. — Данила, в поместье князя Есенина. Так же как ты любишь.
— С огоньком! — улыбнулся он и завел мотор.
* * *
В это же время, в безымянном кафе.
Женя не любил все эти перелеты в спешке, но когда ему сообщили, что его отец смещен с должности посла, принял решение вернуться в Москву. Скорее всего, он должен был вернуться на родину, чтобы обсудить с сыном дальнейшие планы. Заодно он хотел послушать, почему новый царь его уволил.