Страница 15 из 82
Но сейчас не об этом. Петр ждал новости куда интереснее, чем встреча с Фанеровым, да и вообще любые другие новости. И чтобы занять чем-нибудь ожидание, он разбирал документы.
Наконец, в дверь постучались.
— Войдите, — практически одними губами произнес Петр.
Дверь открылась, и в помещение зашел секретарь.
— Ваше величество, — произнес он. — Есть новости.
Петр слегка улыбнулся, отложил все бумаги, сел поудобнее и сложил руки на столе.
— Ну, давай, я готов!
— У нас мало информации о Сахалине, но все же что-то нам удалось выяснить, — начал секретарь. — Время действия артефакта голода закончилось, но по неподтвержденным сведениям Петр Петрович Романов выжил. Также мы узнали несколько новых нюансов.
— Значит, Петр выжил! — ухмыльнулся царь. — Молодец! Я и не сомневался. А то так бы было вообще не интересно! А что же с Есениным?
— Александр Есенин, по неподтвержденным данным, смог выжить..
Резкий всплеск энергии разбросал всю мебель в комнате.
— Как выжил?.. — спокойным тоном произнес царь, но в нем чувствовались металлические нотки.
— Точно не могу сказать, как именно, но к этому приложил руку Михаил Кузнецов.
— Какого.. — царь сделал глубокий вдох. — Что с Александром Есениным?
— Он жив, но не подает признаков активности, — добавил секретарь. — Возможно кома, или летаргический сон..
— Помеха.. Погрешность.. — сквозь зубы произнес Петр. — А что за новые нюансы?
— Да, — секретарь прокашлялся и, мельком оценив настроение царя, чтобы понять, будут ли полезны следующие новости, все же продолжил: — Бывшая царица Ольга показала нам вторую предрасположенность. До этого у нас была информация только о владении звуковыми волнами. Теперь же эта предрасположенность.. Если честно, у нас нет точных сведений по ней. Все произошло быстро и вмешался князь Есенин.
— Ага, это все?
— Нет. Кузнецов обладает способностями, которые мы не можем прочесть. Его навыки слишком странны, как и действия. Каждый раз у него появляется что-то новое.
Петр на эти слова только закатил глаза.
— Вот вы там совсем болваны? Ты же читал его институтскую карту? Да чего там, это во всех журналах написано! У него способность осваивать любые предрасположенности. Чего ты тут удивляешься? Просто возьми это в конечные расчеты в будущем. У Кузнецова может быть новая способность, или несколько. Или новый питомец. Это же очевидно! Читаемо!
— Но у него.. Какое-то ненормальное количество энергии. Только на питомцев должна уходить доля энергии, сравнимая с возможностями среднестатистического великого архимага, а он даже не замечает этого.
Петр вздохнул. Иногда его люди делали какие-то невероятные вещи. Доставали информацию, которую просто невозможно достать. Но иногда они очень сильно тупили, и как будто не могли сложить два плюс три.
Ну конечно, у Кузнецова просто огромное хранилище. Естественно, у него стоят печати. Петр лично видел, как он пользовался руническими заклинаниями, а значит, что и доспехи он освоил. И это потребляло просто невероятное количество энергии.
Конечно, вопрос в общем запасе, но это было сложно.
Петр не стал лишний раз ломать своего секретаря.
— Что еще? Если нет, то свободен.
— Кузнецов был замечен у Кремля буквально через несколько часов после поимки Люси. И почти в это же время на Сахалине. Клоны?
— Странно.. но нет, это не клоны, — задумался Петр. — Насколько мне известно, он обладает способностью к телепортации.
У секретаря брови поползли вверх.
— Да-да, не удивляйся. Но проблема в том, что для первого уровня телепортации нужна жертва, а солдаты не находили никаких трупов. Если только он не прокачался до второго уровня, но это маловероятно. Слишком много смертей для этого необходимо.
Динамик на столе захрипел и через секунду послышался голос капитана дирижабля.
— Ваше величество, мы подлетаем к Парижу. Температура за бортом минус сорок градусов. К трапу приедут генералы Фош и Петен. Так же с ними будет посол Российской Империи Фанеров Георгий Анатольевич.
— Замечательно. Посмотрим, как ты справишься со стрессом, Георгий.. — улыбнулся Петр и посмотрел на секретаря. — Молодец. Ты свободен.
— Что будем делать с князем Есениным? — напоследок поинтересовался мужчина.
— А что с ним надо делать? — не понял Петр Первый.
— Разве он теперь не на стороне Кузнецова? Тот спас его любимого сына.
— Ох, нет, пусть живет спокойно. Он меня не будет трогать, по крайней мере, пока его любимый сынок в коме. У него много других проблем.
— Но разве..
— Есенина оставить. Пока, — кивнул Петр. — Ступай, подготовься к официальной встрече с королем и нашим любимым послом.
— Есть! — кивнул секретарь, после чего вышел за дверь.
* * *
Сон.
Блаженный, и такой сладкий сон.
Лора превзошла сама себя и показала мне лучшие образы. Сначала это были детские воспоминания, смешанные с встречей моих друзей из школы. Беспечные деньки, когда мы с друзьями после уроков заходили в ближайший магазин, чтобы купить на сэкономленные от обедов деньги или комиксы, или булку с сосиской и острой морковкой. Назвать это хот-догом было бы несправедливо.
Затем были сны об институтских днях. Первая любовь, первое расставание. Соревнования, на которых я выигрываю у всех, кого вижу. Медали. Много медалей.
Лора давала то, что не мог сделать обычный сон. Она давала досмотреть его до конца. После чего мы некоторое время с ней лежали на пушистых облаках и молча наблюдали рассвет. Когда же солнце вставало, она переносила меня в новый сон. И так много раз.
Я не хотел задумываться, сколько прошло времени, хотя в любой момент мог спросить. При этом я понимал, что Лора продолжает работать, и то, что я сплю, было ей на руку. Минимум расхода энергии и сил, а значит, можно направить больше мощностей на восстановление.
Но всему хорошему приходит конец. Как и моему сладкому сну. Я открыл глаза из-за того, что солнце через окно херачило мне прямо в лицо.
Первым делом проверил состояние тела. Ничего не болело, что странно.
— Лора.
— Да, дорогой? — как ни в чем не бывало, она зависла надо мной.
— Сколько я спал?
— Ну.. — она закатила глаза. — Ты же понимаешь, что твой организм был истощен? Он прям был вообще истощен. Супер плох! Мега плох! Если бы твое тело участвовало в соревнованиях по усталости, то ты бы не только занял первое место, а поставил бы новые стандарты.
— Да понял я, что это было нехорошо, и все же, сколько? — я был морально готов ко всему. Почти ко всему.
— Десять дней.