Страница 48 из 197
Я выскочила из подъезда и тут же поняла, что оделась совсем не по погоде. Мокрый снег сменился настоящей метелью, и другой конец улицы был едва различим в белой пелене. На мне же было легкое пальто, в каком в такую погоду можно разве что ездить на машине. Я так спешила в полицию, что даже не взяла шарф и перчатки. Заледеневшими руками я достала телефон и зашла в приложение вызова такси, но пока оно определяло точку, где я стою, заряд моментально исчез, и теперь я смотрела на свое отражение в темном дисплее…
Я шла вдоль улицы, не чувствуя пальцев ног. Ни одного автобуса в мою сторону, две попутки проехали мимо, а один предложил вместо пекарни поехать в мотель на окраине, и я не могла его винить… Влюбленность окрыляет, но еще лишает здравого смысла. Одеваясь утром, я выбрала красивое платье, изящные сапожки и это чертово пальто с одной только мыслью, что вечером зайдет Игорь. Теперь меня приняли за проститутку, ведь обычная женщина не станет разгуливать вдоль дороги в подобном виде. Больше я не пыталась поймать машину.
Меня согревали мысли о горячем чае. Оказаться в тепле с дымящейся кружкой в руках казалось пределом моих мечтаний, но у пекарни меня ждал другой приятный сюрприз.
– Лина! – Филатов тоже замерз, хотя был одет куда разумнее меня: теплое пальто, перчатки, шарф. Он переминался с ноги на ногу, а в руке сжимал телефон. – Я звонил тебе, но ты недоступна.
– Телефон разрядился, – ответила я, доставая из сумки ключи.
– Я ненадолго, просто хотел тебя увидеть, – сказал он, входя вслед за мной.
– Будешь чай? Я сейчас готова душу продать за что-нибудь горячее.
– Где ты была? Машина стоит у пекарни, а ты так легко одета… – В отличие от меня Игорь первым делом разделся. Пальто повесил на вешалку у входа, шарф и перчатки оставил на стойке, а сам пошел ставить чайник.
– Тебе не понравится, что я расскажу, – вздохнула я.
– Лина… – простонал Филатов. Он наконец оставил чайник и подошел ко мне, взял мои заледеневшие руки в свои теплые ладони и стал на них дышать, стараясь отогреть.
Я могла бы соврать или просто не сказать всей правды, но не хотела, чтобы нас с Игорем разделяла моя ложь. Он внимательно меня слушал… мой любимый мужчина всегда был прекрасным слушателем, никогда не пытался перебить или в чем-то упрекнуть. Даже будучи подростком, Игорь знал, что такое уважение к собеседнику. По его лицу я ничего не могла понять, пока я говорила, ни один его мускул не дрогнул. Это было хуже, чем если бы он разозлился, а так я чувствовала себя глупой, нашкодившей девчонкой.
– Я завтра же поеду к Волкову и с ним побеседую, – процедил он, когда я договорила.
– Зачем? Он не принял у меня заявление, вообще глупо было к нему ехать…
– Глупо! Лина, глупо было к нему ехать. В таких случаях полицию нужно вызывать на место. А если бы тот, кто подкинул крысу, поджидал тебя на улице?
– Он бы не напал на меня… средь бела дня в центре города.
– Хорошо, не напал бы… Я уже понял, что твоя безопасность тебя мало волнует, но он мог оставить какие-нибудь следы, об этом ты тоже не подумала?
– Игорь, прошу тебя, не надо… У меня и так был паршивый день, если еще и ты против меня, я не выдержу.
– Лина… Лина, милая, я не против тебя, – мой мужчина притянул меня к себе, и я наконец оказалась в таких желанных объятиях. – Я никогда не буду против тебя, но я не могу не думать о том, что ты влезаешь во что-то очень нехорошее. Кто-то подкинул тебе мертвую крысу! У этого человека не в порядке с головой.
– Но я не могу отступиться, тем более теперь, когда, судя по всему, стала ближе к правде.
– Я не смогу тебя переубедить, – это был не вопрос, Игорь утверждал. Он провел ладонью по моей щеке, и я прикрыла глаза от удовольствия. – Тогда сделай ради меня одну вещь.
– Какую?
– Не рискуй. Лучше звони мне, мы вместе будем с этим разбираться.
– Как ты себе это представляешь? – горько усмехнулась я. – Мне нужно будет с кем-нибудь встретиться поговорить, а ты в это время на работе или… с невестой. Я же даже не могу тебе звонить, чтобы она ничего не заподозрила раньше времени.
– Осталось шесть дней. Ты можешь не впутываться никуда хотя бы это время.
– Не могу обещать, – улыбнулась я, стараясь сгладить острые углы нашего спора.
– Хорошо, хотя бы с этим придурком ты разобралась. Я же говорил, он не изменился. И Анатолий Леонидович не просто так пытался убедить Марину с ним порвать. Правда, что касается дочки – это странно. Мне всегда казалось, что ее он очень любит. Никогда бы не подумал, что он может для нее чего-нибудь жалеть.
– Говорю же… у него отличная квартира, обстановка не из местного мебельного и даже не ИКЕА, а Алиска ходит в обносках.
Разбалованные редкими посетителями, мы совсем не думали о том, что в пекарню кто-нибудь заглянет. Мы были на кухне, и хотя мы старались не позволять себе лишнего, наше общение совсем не выглядело дружеским. Когда колокольчик над входом звякнул, я сразу отпрянула от Игоря. К счастью, нас не было видно из зала, но все равно я почувствовала себя преступницей, схваченной с поличным.
– Мне надо выйти… Черт! Ты будь тут, чтобы тебя не увидели, – прошептала я, в панике поправляя платье.
– Лина, нестрашно, если нас увидят. Мы – давние знакомые, и всему городу это известно, – ответил Игорь.
– Именно поэтому! Если нас застукают, обязательно пойдут слухи. Жди здесь.
В пекарню вошла элегантная женщина с близнецами. Пока дама читала кофейную карту, дети с горящими глазами рассматривали витрину с десертами. Это стало небольшим комплиментом мне, потому что в этот раз я не покупала сладости, а пекла сама. Они взяли заказ с собой и не стали задерживаться, а я вернулась к Игорю.
– Обычно ты приходишь позже, – сказала я, не решаясь подойти к нему ближе.
– Да, но сегодня у меня была встреча во Владимире. Мы планируем менять поставщика жести, и отец настоял, чтобы ехал я один. Он устал от завода и потихоньку перекладывает дела на меня.
– А ты? Ты этому рад? – Я помнила, что в юности Филатов не интересовался семейными делами, но то, что он будет управлять заводом, не обсуждалось. И даже сейчас, вернувшись в Романовец, я считала чем-то само собой разумеющимся, что он ведет семейный бизнес. Вот только был ли он счастлив на самом деле?