Анатомия обмана

Мой папа наверняка подозревал Илью в нападении на Марину. Он мог даже пойти к нему в бургерную, где предложил рассказать все полиции. И тогда Илья, припертый к стенке, решился на второе убийство, только на этот раз он все спланировал. Романов мог выманить моего отца на встречу под предлогом, что они оправятся в полицию, и мой доверчивый папа повелся на это.

И все равно оставалось много вопросов. Какие дела на самом деле были у Марины в Москве? Что означали ее сообщения моему папе? Она шантажировала его, но почему? Мне нужно было все это выяснить. Возможно, ответы на мои вопросы получится найти в вещах Марины. Вдруг сохранились какие-то чеки или остался ее ежедневник. Следовало бы поговорить с ее матерью. Завтра! Сразу после закрытия пекарни! Чего бы мне это ни стоило!

Я посмотрела на часы. От моего сеанса осталось всего десять минут. Женщины, которые плавали со мной, уже направились в раздевалку. Я развернулась к лестнице, чтобы успеть немного погреться в хамаме, но стоило мне коснуться рукой стали поручня, как за моей спиной раздался всплеск. Я повернулась и увидела, как трамплин самой высокой вышки слегка пружинит, а под водой стремительно, словно ракета, на меня несется пловец. Он вынырнул совсем близко и улыбнулся.

– Я был уверен, что рано или поздно ты придешь, но все эти дни тебя не было, – сказал Игорь.

– Откуда? – удивилась я.

– Потому что ты не забыла. Я тоже.

Раньше мы любили приходить в бассейн в будние дни. Тогда для школьников выдавали бесплатные абонементы по вторникам и четвергам, но ими никто не пользовался. Для подростов казалось куда круче собираться во дворах или шляться по подъездам, чем плавать. Может быть, поэтому нам и нравилось приходить сюда. Часто мы были только вдвоем и могли целоваться, спрятавшись за горкой. Это было одним из наших мест, а я ведь даже об этом не вспомнила, зато он…

– Если честно, то мне просто хотелось расслабиться. Ужасный был день.

– Расскажешь? – он подплыл ближе и наши лица оказались совсем рядом.

– Я открыла мамину пекарню, – с трудом ответила я, стараясь не смотреть на его губы, к которым так хотелось прикоснуться. – Никто не пришел.

– Глупая была затея. Наши люди настолько тупые, насколько злобные. Они решили сделать вас изгоями. Тебе не нужно во все это влезать. Лина, брось все это, думай о маме.

– Мама хочет, чтобы я вернулась в Москву. Ты хочешь, чтобы я уехала? – мой вопрос прозвучал двояко, но пусть так. Мне нужен был ответ. Его ответ.

– Если честно… нет. Совсем не хочу, – произнес Игорь, глядя мне в глаза. – Но я думаю о тебе. Все, что происходит, слишком тяжело для тебя. Знаю, ты сильная, но зачем пытаться что-то доказать всем этим людям? Пусть они захлебнутся своим ядом.

– Неужели ты не понимаешь?! – вспылила я. – Моего папу считают убийцей, все думают, что он изменял маме. Эти люди втоптали в грязь все то хорошее, что мои родители для них сделали. Я не успокоюсь, пока не докажу, что он не виновен.

– И как ты это докажешь?

– Найду настоящего убийцу Марины Поляковой, – я развернулась и поплыла прочь.

– Лина!

Игорь нагнал меня и ухватил за руку. Я чуть не ушла под воду, но он поймал меня и крепко прижал к себе, удерживая нас обоих на плаву. В этот момент словно разряд тока пронзил мое тело.

– Ты же не сыщица, – мягко, извиняющимся тоном произнес он и грустно вздохнул, – полиция давным-давно все решила.

– И что ты мне предлагаешь? Согласиться на то, что папу считают убийцей?

– Не знаю…

Его горячее дыхание обожгло мне щеку, сердце забилось сильнее, и я могла поклясться, что чувствую, как и у него гулко отдается в груди. Между нами что-то происходило, и это «что-то» было чертовски приятным. Волшебство развеялось, когда рядом послышались шаркающие шаги, а потом всплеск воды… Филатов прочистил горло и отпустил меня.

– Идем в хамам, – одними губами произнес он и поплыл к лестнице, я последовала за ним.

В турецкой бане было так напарено, что мы едва видели друг друга. Устроившись на каменной скамье, давая раскаленному пару согреть наши заледеневшие от холодной воды тела, мы какое-то время хранили молчание. Игорь заговорил первым:

– Я уверен, что твой отец не виноват в том, что произошло с Мариной. Он замечательный… в смысле был замечательным человеком, но ты же знаешь, как сильно ему завидовали. А Марина… как ни странно, ее стали жалеть только после несчастного случая, до этого к ней относились не слишком тепло.

– Серьезно? – удивилась я, ведь думала, что этой девушке удалось добиться всеобщего уважения.

– Да. Хотя она и занимала хороший пост на нашем заводе, это мало что поменяло в отношении к ней. Ребенка нагуляла в юном возрасте неизвестно от кого, потом вдруг стала жить лучше, содержать дочь и помогать матери. Поговаривали, что она оказывала некоторые услуги за деньги. И в институте она училась платно, а вот на что…

– Подожди, ты хочешь сказать, что Марина торговала своим телом?

– Это только слухи, которые ходили в городе. Но она была способна идти по головам.

– Про слухи я слышала, но ты сам видишь, как здесь любят выдумывать гадости про других. Если нет доказательств – все пустое. А как она попала к вам на завод?

– Ты не знаешь? По протекции твоего папы.

– Что?

– Анатолий Леонидович попросил за нее моего папу. После твоего отъезда из Романовца они сохранили приятельские отношения, поэтому папа ему не отказал. Марина и правда работала хорошо, но на заводе ее не любили, если не сказать больше.

– А она дружила с кем-нибудь из коллег? Неужели все относились к ней плохо?

– Относились плохо? – усмехнулся Игорь. – Нет, такого бы она не потерпела. Полякова никому не давала спуску. Могла заставить работать в канун Нового года до позднего вечера или без малейшего сожаления уволить сотрудников, если считала, что за счет их зарплаты можно оптимизировать бюджет.

– Но как? Она же была директором по качеству? Это не в ее компетенции.

– Не в ее, но она выступила с инициативой. Полтора года назад мы переживали не лучшие времена, и Марина подала предложение, как сохранить завод на плаву. Это были жесткие меры. Я решительно противился, но отец встал на ее сторону. Мы тогда даже повздорили. В результате три человека, которые проработали у нас больше пятнадцати лет и знали завод от и до, остались без работы. А куда им пойти? Всем за пятьдесят… Их функционал раскидали между другими сотрудниками, при этом зарплату тем не повысили.