Анатомия обмана

Глава 45

«Теперь все кончилось…» Если бы это было так.

Полиция появилась минут через пять после того, как Игорь скрылся. Его не стали преследовать, но на посты ДПС дали ориентировку, а нас с Ильей отправили в районное управление МВД, при этом разделив: он ехал на своей машине, а я – следом в полицейской. Дальше нас опять повели отдельно. Сначала брали его показания, кажется, в кабинете следователя, меня же отвели в какую-то коморку без окон с одним лишь длинным столом и тремя стульями, где я прождала в одиночестве около двух часов. Когда же полицейские наконец явились, то были настроены отнюдь не так сочувственно, как в начале. Позже я поняла почему…

Пока Илья давал показания, Игоря задержали, но он связался со своим семейным адвокатом, и вместе они сочинили звучную историю о трагичной любви. По словам Филатова, он был так подавлен преступлениями своего отца, что у него помутилось в голове. В отчаянии от того, что я ему отказала, Игорь пошел на кардинальные меры: обманом увез меня из города. Его пистолет оказался муляжом, и, хотя сам факт угрозы являлся преступлением, на отношение к делу это не повлияло.

Когда я это услышала, пришла в полное смятение, ведь у меня были неоспоримые улики – запись с сотового и мой диктофон. Да, вызов оборвался до признаний Игоря в убийстве Марины, но на диктофоне обязан был сохраниться весь разговор. И тут в очередной раз судьба сыграла жестокую шутку. Пока меня рвало рядом с машиной, я каким-то образом нажала на кнопку отключения записи. Последнее, что мы услышали были крайне неприятные звуки того, как меня выворачивало. Никаких доказательств вины Игоря не нашлось, только лишь пустые слова, но кто в глазах полиции я, и кто Филатов…

Меня допрашивали как преступника, пытаясь уличить в лжесвидетельстве. В какой-то момент я заметила, что в настенных часах села батарейка. Секундная стрелка билась в конвульсии между цифрой пять и соседней черточкой. Возможно, это было сделано специально, чтобы полностью меня дезориентировать. Я уже не понимала, который сейчас час и снова, и снова повторяла свои показания.

– Вы будете писать заявление на Филатова Игоря Михайловича, что он вас похитил? – наконец спросил следователь.

Он был рослым мужчиной под сорок пять с залысиной и седой бородкой. По званию майор. Представляясь мне, он так пробубнил свои имя и отчество, что я их не разобрала, зато фамилия у него была говорящая – Смехов.

– А как же иначе? И то, что он мне угрожал, пусть и бутафорским, но пистолетом! И прошу засвидетельствовать, что он признался мне в убийстве Марины Поляковой! – решительно сказала я.

– Ясно. Подождите минуту. – Смехов поднялся из-за стола и направился к двери.

– Сколько ждать-то?! – вслед ему кинула я, но он проигнорировал мой вопрос.

Я была совершенно вымотана, а голова раскалывалась от боли. Таблетка анальгина, которую мне великодушно принесли некоторое время назад почти не помогла, зато во рту появился неприятный лекарственный привкус. Живот сводило от голода – последний раз я ела днем, и это была несытная разведенная водой овсянка. В отделении мне предложили только воды или купить себе стакан кофе из автомата. Растворимый капучино больше напоминал разведенное сухое молоко с кофейным запахом, но я все равно выпила три стакана, чтобы заглушить голод. И вот теперь, когда казалось меня вот-вот отпустят, приходилось снова ждать!

Смехов вышел из комнаты, оставив меня наедине со своим помощником, а тот сделал вид, что меня вообще нет: достал из кармана телефон и стал что-то усердно печатать.

По моему ощущению прошло не меньше получаса, когда Смехов вернулся. Он водрузил свое тело на скрипучий стул и бросил на стол кипу бумаг.

– Сейчас я обрисую ситуацию, Эвелина Анатольевна, чтобы вы понимали, как будут обстоять дела в дальнейшем. Мы можем написать заявление. Будет суд. Ваши обвинения Игоря Михайловича в убийстве Марины никак не повлияют на дело. Настоящий убийца под арестом, он пришел с признанием. На этом точка. Далее… Ваше похищение. Тут, принимая во внимание тот факт, что вам не навредили и навредить не хотели… – Я хотела возразить, но Смехов взметнул вверх руку, чтобы его не перебивали. – Навредить вам не хотели. Игорь Михайлович не касался вас, не причинил боли и не домогался, а лишь хотел таким… кхм…необычным способом продемонстрировать свои чувства. Так вот, учитывая вышеизложенное, а также тот момент, что Игорь Михайлович пережил сильнейший стресс из-за того, что его родной отец оказался убийцей, суд, скорее всего, признает, что у него был нервный срыв. Вы же понимаете, какие адвокаты работают на Филатовых?.. Игорь Михайлович отделается штрафом и принудительным лечением, а вот вам этот скандал не простят.

– То есть вы хотите сказать, что я не должна на него заявлять? – возмутилась я.

– Нет, почему? Напротив. Напишите заявление, что он вас похитил. В свою очередь Филатовы предложат вам решить вопрос полюбовно в досудебном порядке. Вы получите хорошую компенсацию, и все останутся в выигрыше.

– А как же Марина Полякова?

– Ее убийца уже под арестом. Не лезьте в это дело. Без доказательств вы ничего не сделаете, а мы даже не будем пытаться.

***

Когда я вышла на улицу, уже взошло солнце. После темной комнаты, освещаемой только парой галогеновых ламп, от яркого дневного света заслезились глаза. Я осмотрелась по сторонам и поняла, что не знаю, как теперь добираться домой. Если бы мы были в нашем отделе, можно было бы пойти пешком, но нас привезли в управление во Владимире. Илью отпустили гораздо раньше меня, его машины не было на стоянке, наверняка он уже был дома с Алисой. Так, без телефона и денег на проезд я стояла посреди широкой белой лестницы.

Вдруг за спиной я услышала знакомые голоса, обернулась и увидела выходящих из управления Филатовых. Инна Михайловна, завидя меня, отвела взгляд, а вот Игорь замешкался, однако его быстро подхватили под руки мать и мужчина средних лет в темно-сером костюме, видимо, тот самый адвокат. Поддавшись им, Игорь отвернулся, и вся процессия прошла мимо меня, как мимо пустого места.