Анатомия обмана

Несмотря на то, что меня уже клонило в сон, я старалась сохранить трезвость ума, чтобы серьезно поговорить с Ильей «о нас». Спустя минут двадцать он появился в спальне в одном полотенце. Его мокрые волосы как иголки дикобраза торчали в разные стороны. Илья отбросил полотенце и направился ко мне. Он не стал тратить время на прелюдии и, торопливо освободив меня от одежды, навалился сверху, страстно поцеловал, а как только понял, что я готова, резко вошел. На краткий миг в голове промелькнула мысль, что Илья делает это специально, чтобы уйти от назревавшего важного разговора, но я слишком его хотела, чтобы думать от этом дольше пары секунд.

***

Пусть нам не удалось поговорить, я все равно чувствовала себя счастливой. Даже доля неопределенности не превратилась в каплю дегтя. Мне было хорошо с Ильей, и я чувствовала, что ему так же хорошо со мной. Приходилось сдерживать себя и стараться не шуметь из-за Алиски, но это только сильнее раззадоривало. Мы занимались любовью до изнеможения, до боли во всем теле, до сухости во рту, до приятного головокружения… Потом я провалилась глубокий, сладкий сон.

Я проснулась, когда за окном ярко светило солнце. Ильи рядом не оказалось. На часах была половина десятого. Неужели я так долго спала? В квартире стояла тишина. Алиска наверняка уже в школе, а Илья, получается, бросил меня одну? Проведя рукой по его половине кровати, я почувствовала ладонью прохладу атласной простыни. Мне стало не по себе, оттого, что Илья просто ушел и даже не попрощался. Хотя, зачем накручивать себя раньше времени…

Свесив ноги с кровати, я потянулась и громко, не прикрывая рта, зевнула, а потом не спеша встала. Нормальный человек сразу бы направился в ванную, но я решила сначала включить кофемашину. В кухне на столе, словно дожидаясь меня, стояла кружка, из которой я обычно пила здесь кофе, рядом на блюдце лежали порционные сливки, а на холодильнике под магнитом висела записка. Сердце забилось чаще, а губы растянулась в улыбке, когда я прочла пару фраз, нацарапанную карандашом на обороте магазинного чека.

«Не хотел будить, ты крепко спала. Ушли с Лиской в школу, потом я в бургерную. До обеда дела. Если хочешь, встретимся в 13 у школы, заберем мою пигалицу и пообедаем. Завтрак в холодильнике. Ключи в прихожей».

По законам жанра дешевой мелодрамы, в которой очутилась некоторое время назад, я прижала записку к груди. Следовало бы сказать, что через бумагу я почувствовала тепло Ильи, увидела его игривую улыбку, но нет. Вместо этого мне отчетливо представилось, как глупо я смотрюсь, поэтому я вернула записку на место под магнитик.

Заглянув в холодильник, я увидела йогурт с приклеенным стикером, где рукой Алиски было написано «Съешь меня», рядом стояла тарелка с колбасной нарезкой и два очищенных яйца, сваренных вкрутую. Семейство Романовых позаботилось о том, чтобы я не голодала. Не знаю, чье внимание мне больше польстило – отца или дочери… Они оба прочно заняли место в моем сердце. Хотелось, чтобы скорее пролетели эти три часа до нашей встречи!

Ровно к тринадцати я подошла к Алискиной школе. Илья еще не появился и даже не написал, что опаздывает. Вскоре прозвенел звонок, его было слышно даже у школьного забора, а через пять минут из дверей повалила счастливая ребятня. Алиску среди них я не разглядела.

– Ее пока нет?

Я не заметила, как Илья подошел, и резко обернувшись, чуть не влетела в его грудь. Отойдя на полшажка, я вдруг почувствовала странное волнение и даже некоторую неловкость. Следовало бы поцеловать его, но отчего-то я не решалась, и он не спешил коснуться меня. Возможно, все дело в том, что мы стояли напротив в школы?..

– Нет, пока не вышла, – ответила я.

– Может, задержали? – предположил Романов. – Кстати, я сейчас от тебя, поэтому и припозднился. Встретил работников, вам с Петькой ставят новую дверь.

– Здорово! – с наигранной радостью ответила я, ведь получалось, что эту ночь мы проведем не вместе. По Илье, к сожалению, было непонятно, как он сам это воспринял. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Мы прождали еще двадцать минут, но Алиса так и не вышла. Для детей постарше начался следующий урок, школьный двор опустел. Теперь мы сами стали волноваться.

– Давай узнаем, вдруг что-то случилось? – предложил Илья и, не дожидаясь моего ответа, направился к школе. Я поспешила следом.

Мы не успели подняться по лестнице ко входу, как из дверей вышла Алиса. С ней явно было не все в порядке. Ее косички разлохматились, подол платья чуть надорвался, а на рукаве красовалось пятно. Но первое, что бросилось в глаза – это очки. Малышка держала в одной руке дужки, а в другой – одну линзу.

– Алиса! Что произошло? – прогремел Романов.

– Она подралась! – подоспела взъерошенная Таисия Максимовна. Учительница смешно смотрелась в легком цветастом сарафане с крупными розами и строгом жакете из плотной темной ткани. Желая выглядеть то ли моднее, то ли моложе, она заколола волосы аляповатой заколкой с большим искусственным цветком в тон тем, что были на ее сарафане. Видимо, чувство стиля не было близким другом Таисии Максимовны. Если бы не ее суровый тон, я бы вряд ли удержалась от улыбки.

– Подралась?! Почему?! – на этот раз Илья обратил свой гнев на Таисию Максимовну. Женщина мигом стушевалась.

– Ну понимаете, в чем-то, конечно, Алису можно понять… Ее обидели ребята. Не взяли поиграть, кажется, даже обозвали. Но кулаками такие вещи не решаются, ведь так?

Как же мне хотелось вмешаться в их разговор, но пришлось сдержаться, чтобы не устроить в этой чертовой школе очередной, не помню какой по счету, скандал. Естественно, Алиску обидели. Ее довели. Сама бы девочка никогда не полезла бы с кулаками на ребят. Она же так мечтала с кем-нибудь подружиться. Специально училась играть в карты… Тут до меня дошло: сегодня Алису обещали взять в игру на большой перемене, если одноклассники нарушили свое слово, это разбило малышке сердце.

– Да, вы правы. Драться не хорошо. Я поговорю об этом с дочерью, – сухо сказал Илья и кивнул на Алису. – Но я вижу, что ей сломали очки. Их изготавливали на заказ, и обошлись они мне в кругленькую сумму…

– А это… – вдруг оживилась Таисия Максимовна. – Алиса сама расскажешь? Или Мне?

– Папочка, это я сама сломала, – виновато пролепетала девочка.

– Как?! Тебя толкнули?!

– Нет… Я… я… – и Алиса горько заплакала.