Анатомия обмана

Глава 4

– Все уже кончилось? – оглядывая пустой зал, спросил Филатов.

– И не начиналось, – пожала плечами я, будто все случившееся меня ничуть не трогало. Но потом мой голос дрогнул, выдавая глубокую обиду. – Никто не пришел.

– Ты серьезно? Слухи уже разлетелись?

– Так значит, до тебя они тоже дошли… – горько усмехнулась я и провела рукой по волосам, как делала всегда, когда нервничала, но тут же отдернула ладонь. Дурацкая привычка. – Мы едем на кладбище. Ты…

– …с вами. Может, нужна помощь?

– Неловко тебя просить, но да.

Игорь помог с гробом и на кладбище взял на себя все организационные вопросы. Он вел себя так, словно не было всех этих лет разлуки, и мы остались по-настоящему добрыми друзьями. Хотя, может быть, он делал все это ради памяти отца, уважение к которому сумел сохранить несмотря на все нелепости, которые о нем разнеслись по городу.

Я не могла отвести от Игоря глаз, когда он, опустившись на корточки, снял перчатки и голыми руками взял горсть земли, чтобы бросить ее на гроб моего папы. А когда он встал и повернулся ко мне, на его глазах блестели слезы. Стоя с другой стороны могилы, крепко обнимая за плечи маму, я была готова поклясться, что чувствовала тепло от одного его взгляда. Если между нами и оставались какие-то обиды до этого момента, то теперь от них ничего не осталось.

По пути к выходу с кладбища мы разделились на две группы – тетя с бабушкой шли впереди, а я, мама и Игорь чуть поодаль. С трудом сдерживая слезы, я вспоминала папу… Филатов коснулся моей руки, и в этот момент, подобно электричеству, разливающемуся по проводам, по моему телу побежали мурашки. В ответ я хотела сжать его ладонь, но мама вдруг остановилась, потянув меня за собой.

– Мам, что? – взволнованно спросила я, но она в ответ только покачала головой, и мы двинулись дальше в полном молчании.

Дойдя до дороги, я взглядом поискала машину, на которой мы приехали, но ее не оказалось. Как же я забыла, ведь в агентстве предупредили: газель уедет, как только привезет нас. За дополнительную плату можно было заказать трансфер от кладбища до места поминок, но я и так отдала все свои сбережения.

– Вы сейчас куда? – спросил Игорь, глядя на часы.

– Мы организовали небольшой фуршет в пекарне, но не думаю, что кто-то придет на поминки, – ответила я.

– Дорогая, мы с твоей бабушкой, наверное, лучше прямиком домой, – вмешалась тетя Мила. – Не думаю, что ехать на поминки благоразумно.

– Но… может быть, как раз туда и придут. Мне кажется, что многие могли решить, что прощание и похороны – дело семейное, а вот поминки… – мама сама не верила своим словам, но она не могла принять, что от отца разом отвернулся весь город. Она теребила в руке насквозь мокрый от ее слез носовой платок, но все же отчаянно старалась делать вид, что не плачет. Я еще крепче ее обняла.

– Мам, тетя права, им с бабулей лучше ехать домой. Да и нам в пекарне нечего делать. Давай сейчас поймаем такси.

– Нет, – решительно ответила мама, отстранившись от меня. Она промокнула глаза платком и гордо подняла голову. – Я поеду в пекарню. Даже если никто не придет сегодня, не пропадать же еде. Да и надо посмотреть, что с продуктами. С понедельника я снова откроюсь.

– Мам, ты уверена? Черт с ними с продуктами, купим другие.

– Нет, это расточительство, а такое нам не по карману. И работа в пекарне отвлечет, ты же знаешь…

– Я поеду с тобой.

– Не надо, поезжай с тетей и бабушкой. Проводи их как полагается, ладно?

– Давайте я отвезу вас сначала домой, а потом на вокзал? – предложил Игорь, за что получил незаслуженно суровый мамин взгляд.

– Нет, Игорь. Мы справимся без тебя. Спасибо за все, что ты для нас сделал, но тебя, наверное, заждались дома.

Филатов виновато взглянул на меня, а потом кивнул маме. И в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю. Неужели со временем мамина неприязнь к нему так и не прошла? Когда мы встречались в юности, она не верила в наши отношения. Как мне ни было больно это признавать, но мама всегда считала, что Игорь слишком для меня хорош. Конечно, она не говорила этого прямо, но часто напоминала, что у него много поклонниц, что его родители фактически владеют городом, что его светлое будущее давным-давно продумано и решено, кому в нем есть место, а кому – нет. Тогда мама пыталась уберечь меня от боли и разочарования, но сейчас…

– Мам, не надо так, – прошептала я, снова обнимая ее за плечи.

– Игорь, еще раз спасибо за все, – мамин голос вдруг смягчился, возможно, она почувствовала, что несправедлива, или мне хотелось в это верить. – Мы действительно тебе очень благодарны, но дальше – сами. Ты же понимаешь, что, если останешься, ничем хорошим это не кончится. Тебя ждут дома.

– Позвольте хотя бы вызвать для вас такси? – вздохнул он и снова украдкой взглянул на меня.

– Хорошо. Спасибо.

Две машины приехали одна за другой. Сначала Игорь помог сесть бабушке спереди, а потом открыл заднюю дверцу для нас с тетей. Только тогда я выпустила маму из объятий.

– Я приеду, как только провожу бабулю, хорошо? – заглядывая в мамины глаза, сказала я.

– Ты не волнуйся. Может быть, если там никого, то вернусь, когда все уберу.

– Все равно…

– Лина, – мама грустно улыбнулась и поцеловала меня в щеку. – Ладно… по машинам. Игорь, еще раз спасибо.

– За такое не говорят спасибо, – облокачиваясь на дверцу нашего такси, проговорил Филатов.

Я подошла к машине, но, стоя напротив Игоря, замешкалась. Наши взгляды встретились, и миллион несказанных слов встали между нами стеной, которую захотелось взорвать к чертовой матери. Я смогла только кивнуть ему и уже собиралась сесть, как вдруг на краткий миг он взял меня за руку и чуть сжал ладонь.

– В другой раз мы поговорим, – шепнул он и под недовольным взглядом моей матери направился к ней, чтобы усадить в такси.

Пока бабушка и тетя собирались, я сварила нам крепкого кофе. Мне не хотелось отпускать родственников на такси, но чтобы сесть за руль, требовался заряд кофеина. С ароматной дымящейся чашкой я вышла на балкон, откуда был виден почти весь Романовец – серые хрущевки, темные линии дорог, красно-белые трубы котельной. Некогда родной город сейчас предстал во всей натуральной красе – мрачный, холодный, негостеприимный. Я сделала глоток кофе и через стекло посмотрела в комнату: тетя и бабушка уже собрались, и я вдруг почувствовала, что завидую им, потому что они уезжают, а мне придется остаться.