Анатомия обмана

Глава 26

Мой чемодан и две сумки с вещами стояли в прихожей. Мама заботливо все приготовила, чтобы я могла уехать, задержавшись лишь на недолгое прощание. Конечно, я понимала, что движет ею лишь благое побуждение скорее отправить дочь в прежнюю столичную жизнь, однако такая прыть вызвала во мне дух противоречия. Я сообщила прямо с порога, что никуда не уезжаю.

– То есть как?! – опешила мама.

– Мою квартиру не освободят в ближайшие пару месяцев, свободных номеров в приличных гостиницах сейчас нет, а там, где номера есть – либо слишком дорого, либо совсем ужасно. – Я стала раздеваться, но мама фактически нависла надо мной.

– Подожди, как же ты тогда планировала ехать сегодня, если у тебя все не устроено.

– А у нее было устроено. Да, Лина? – вмешалась бабушка, нарисовавшись в прихожей. – Она нашла какой-то вариант, но, видимо, что-то не срослось. Верно?

– Можно и так сказать, – улыбнулась я бабуле, благодаря за то, что она решила меня выручить.

– Ладно. Конечно. Я рада, что ты еще побудешь с нами. Давай помогу с сумками. – Маму наконец отпустило, она немного расслабилась и даже, кажется, действительно обрадовалась тому, что я пока не уезжаю.

Мы вдвоем перенесли вещи обратно в спальню, и мама оставила меня, чтобы я спокойно все разобрала. Однако мне не хотелось с этим спешить. Я любила маму и бабушку, обожала проводить с ними время, но жить под одной крышей – это другое. Неизвестно, сколько теперь придется пробыть в Романовце, и в родительском доме мне вряд ли будет удобно. Очевидно, что гиперопека мамы и бабули станет огромной проблемой для моего расследования. Решение пришло само собой: нужно искать съемное жилье здесь, в Романовце. Небольшая однушка обойдется недорого, и, если денег с аренды моей московской квартиры достаточно для платежа по ипотеке, незначительная трата на свой угол в провинциальном городке будет мне под силу.

Усевшись на кровать, я загрузила на ноутбуке страничку с объявлениями о сдаче жилья в Романовце и его окрестностях. Выбор оказался невелик. Из пяти актуальных объявлений мне подошли только два, но и они отпали, когда я позвонила по указанным телефонам. Первым вариантом, заявленным как студия, оказалась комната в коммуналке, а делить жилье с чужим человеком я не желала. Вторая квартира действительно была однушка без дополнительных жильцов, но в доме отсутствовала центральная канализация и горячее водоснабжение, ставить бойлер хозяева не планировали. Неужели больше никто не сдавал жилье в Романовце? Быть такого не может. Скорее всего, здесь просто не научились доверять интернету, а значит стоит поискать объявления на улице или поспрашивать знакомых. Только в этом городе у меня остался всего один человек, к кому я бы могла обратиться. Я взяла в руки мобильный и набрала Романова.

– Маркова, ты вовремя! – сходу выпалил Илья.

– Прости? Что значит вовремя?

– У меня возникла безумная идея, от которой ты, надеюсь, не откажешься! – воодушевленно произнес он.

– Ты пугаешь меня, – усмехнулась я, хотя на самом деле его тон меня раззадорил.

– Это не телефонный разговор. Приезжай в бургерную, пообедаем и все обсудим.

– Прямо сейчас? – Я бросила взгляд на часы: действительно, приближалось время обеда. Утро пронеслось незаметно.

– Да, чего тянуть?! Нам надо успеть до Рождества!

– Слушай, не знаю, что ты планируешь успеть до Рождества, но у меня к тебе тоже есть дело. Точнее просьба…

– Вот и поговорим за обедом.

Мама хмуро смотрела, как я одеваюсь: не успела вернуться с заявлением, что не еду в Москву, как снова убегаю, и куда? Опять к этому невыносимому Илье Романову! По ее мнению, я металась от одной проблемы к другой – от несвободного Игоря к сомнительному Илье. Эх, знала бы она, что происходило между нами на самом деле…

– Когда вернешься? – спросила мама и, подойдя ближе, стала оправлять ворот моей куртки.

– Не знаю, мам. Ты не волнуйся. Если вдруг буду поздно, я предупрежу.

– Постарайся сильно не задерживаться, потому что нам тоже надо поговорить, – строго сказала она.

– О чем? – я напряглась, понимая, что мама планирует какой-то серьезный разговор, и скорее всего он будет мне не по душе.

– Обо всем этом, – она эмоционально взмахнула руками, но тут же сложила их под грудью и сурово воззрилась на меня. – Дочь, я не дура и вижу, что с тобой что-то происходит. Хочу, чтобы ты все мне рассказала: и почему решила остаться на самом деле, и что у тебя с Ильей.

Отнекиваться было глупо. Мое поведение говорило само за себя. Как бы я ни желала уберечь маму от переживаний, теперь оставалось только рассказать правду. Это будет непросто, но в противном случае она надумает себе куда больше, чем случилось в действительности.

– Хорошо, мам, мы поговорим, когда вернусь. Не переживай, ничего страшного не случилось.

– Ох, Лина… – вздохнула мама и, поцеловав меня, наконец отпустила в бургерную.

***

Илья сидел в дальнем конце бургерной, что-то настойчиво печатая в ноутбуке. В заведении почти не было гостей, музыка не громыхала, как обычно по вечерам, жалюзи подняли, чтобы в зал проникал тусклый зимний дневной свет. Удивительно, как детали могут менять облик места – сейчас я зашла в обычный ресторанчик, а вот спустя несколько часов он превратится в шумный злачный бар.

Романов оторвался от своего компьютера и, завидев меня, поманил рукой и вновь стал сверлить взглядом монитор. Стало любопытно, что же там такое интересное. А еще я поняла, что мне нравилось видеть Илью таким серьезным, погруженным в дела.

– Ты работаешь? – поинтересовалась я, усаживаясь напротив него.

– Собираю информацию и уже кое-что нашел, – пробормотал он, громко клацая мышкой. – Сядь ближе, я покажу.

Я пересела на стул рядом с ним и на долю секунды почувствовала легкое головокружение. Отчего-то мое сердце забилось сильнее, а в горле пересохло. Мы оказались слишком близко друг к другу, и на меня нахлынули воспоминания о нашей ошибке. Не сговариваясь, мы оба посмотрели на барную стойку, на которой все случилось, а потом друг на друга. Если бы мы сейчас оказались одни, то это могло бы вновь кончиться чем-то неправильным, хотя и желанным. Глупо отрицать: несмотря ни на что, меня тянуло к Романову. Вот только как это было возможно, если мое разбитое сердце все еще болело от предательства Игоря?