Страница 12 из 33
Глава 10
Вадим
Остаток дня пролетел как в тумане. Пельмени, конечно, оказались высший класс, как и обещала Надя. Я слопал две порции, выпил чаю — снова без сахара. Но на этом приятное закончилось и потянулся длинный монотонный вечер, который нечем было скрасить. Я пялился в потолок и проклинал всех, кого мог припомнить: друзей, Надю, кур, розовые шлепанцы. Лег на полу — другого варианта все равно не было. Полночи ворочался, считал щели в половицах. Мысли лезли гадкие: о жене, о том, как я дошел до жизни такой, о плане побега. Уснул только под утро, когда за окном уже начало сереть.
А в восемь раздался оглушительный стук поварёшки по крышке.
— Вадик, подъём! Завтрак стынет!
Приоткрыл один глаз. Восемь часов, блядь. Это не жизнь, а пытка временем. В городе я мог валяться до полудня, а то и до обеда. Здесь же, твою мать, утренние побудки. Мы что, в армии?
— Иду, — прохрипел, не разжимая зубов.
Поднялся. Спина затекла, шею прострелило. Встал, потянулся — хрустнуло так, будто мне лет восемьдесят. Настроение изначально было ниже плинтуса. Ноль. А то и ниже ноля.
Вышел в кухню и окинул уютное помещение мрачным взглядом.
Надя стояла у плиты, и сегодня на ней было платье. Обычное такое, ситцевое, с мелкими цветочками, но ей шло. Волосы распущены и улыбается, зараза, как ни в чем не бывало. Яркая, свежая. Контраст со мной, как небо и земля.
— Доброе утро, — сказала, поворачиваясь. В руках — сковорода. — Выспался?
— Ага, — буркнул.
На столе аккуратной стопкой лежала моя одежда. Уже высохшая, чистая. Джинсы, майка — все постирано, поглажено даже? Я взял майку и принюхался: пахнет травой и чем-то цветочным.
— Спасибо, — выдавил из себя. И когда только успела?
— Не благодари. Иди одевайся, яичница почти готова.
Я вернулся в гостиную, натянул одежду. Джинсы облегали, но ничего — свои, родные. Выдохнул. Чистое тело, чистая одежда — стало легче. Хотя голова все равно оставалась тяжелой. Мне бы еще пару часов сна, и желательно на кровати.
На кухне меня ждала яичница. На большой тарелке, с помидорами и зеленью. Желтки — яркие, оранжевые, как маленькие солнца. Голодно сглотнул. Налетел на яйца, даже корочки не оставил. Надя сидела напротив, попивая чай и смотрела в окно. Молча.
Пока жевал, все косился на нее. В платье она была… другой. Не суровой фермершей в фартуке, а просто женщиной. Красивой, между прочим. Если бы не эта ее командная жилка и розовые шлепанцы, может…
Встряхнул головой. Откуда эти фантазии?
— Надя, — начал осторожно, отодвигая тарелку. — Нам же сегодня за одеждой? Ты обещала.
Она повернула лицо ко мне, спокойная, неторопливая. Взяла чайник, подлила мне в кружку — под самый краешек.
— Доедай и поедем, — кивнула. — У меня тоже дела есть в городе.
Я еле сдержал улыбку.
Да! Сегодня! Вырвусь из этого курятника, сяду в машину и — все, прости-прощай. В городе поймаю такси и сразу домой. И забуду эту чертову деревню как страшный сон.
Сделал безразличное лицо и кивнул:
— Хорошо. Я готов.
Надя посмотрела на меня долгим взглядом. Прищурилась, будто читала мысли и коротко улыбнулась.
— Только уговор: ты ведешь себя тихо, без фокусов. Иначе — обратно пешком, и шлепанцы оставлю тебе на память.
— Конечно, — согласился сразу. Внутри же все кричало: «Едуууу! Сейчас!»
Но виду не подал.
Надя встала, поправила платье, достала ключи от машины. Все это время они лежали на видном месте, вместе с вилками и ложками в ящике. Вот же я идиот!
— Тогда поехали. Только за руль не просись — я сама поведу.
Пожал плечами. Да хоть на крыше — лишь бы подальше отсюда.
Мы вышли во двор. Надя выгнала старенькую «Ниву» из одного из сараев, оказавшихся гаражом. Я нетерпеливо прыгнул на пассажирское сиденье, кое-как втиснув ноги в резиновых тапках. Мотор чихнул раз-другой и завелся.
Мы поехали.
Я смотрел в окно на убегающие поля, и улыбка все-таки выползла на лицо. Прощай, курятник. Прощай, навоз. Здравствуй, свобода!
Город, я еду.
А Надя, не поворачивая головы, хмыкнула и прибавила газу.
***
Первые полчаса дороги я млел. Смотрел в окно на поля, перелески, покосившиеся столбы. В голове крутился план: как только окажусь в городе, попрошусь в туалет — и до свиданьица. Найму такси на первом же перекрестке. Денег нет, но расплачусь по прибытию на место. В крайнем случае пробегусь до остановки общественного транспорта. Короче, как-нибудь выкручусь.
Надя вела молча, только иногда поглядывала на меня с непонятным выражением. Я усиленно делал вид, что любуюсь местными унылыми пейзажами.
Но потом вдруг асфальт кончился. Начались какие-то ухабы, потом — щебёнка. А после нее и вовсе грунтовка.
— Мы куда едем? — спросил, вцепившись в приборную панель, когда «Нива» резко свернула на дорогу, по которой нормальные люди не ездят даже на танке.
— В город, — коротко ответила Надя. — Не нервничай.
— А далеко ещё? Дорога убитая.
— Уже близко.
И правда, через десять минут вдалеке показались крыши. Я напрягся, вглядываясь. Нет, ну не может быть. Где небоскребы? Где эстакады? Где хотя бы светофоры?
Мы въехали в населенный пункт и у меня отвисла челюсть.
Это было нечто. Одна улица, вернее, две, пересекающиеся под прямым углом. Дома — одно- и двухэтажные, с палисадниками. Вдоль дороги несколько чахлых тополей. И все. Ни тебе пробок, ни суеты, ни рекламных щитов.
— Это… город?
— Посёлок городского типа, — поправила Надя. — А чего ты хотел? Областной центр? Так до него три часа тряски. А я не могу весь день на дорогу потратить, у меня — куры.
Куры. Это аргумент, конечно.
Прикрыл глаза. Мечты о такси и быстром побеге разбивались о суровую реальность. Тут даже такси не вызвать — мобильная связь, наверное, только в одном месте и ловится, у столба с объявлением.
Надя припарковалась возле побеленного домишки с вывеской, от которой у меня задергался глаз.
«Сапоги и топоры».
— Приехали, — сказала она с каменным лицом. — Твой бутик.
Покрутил головой. Рядом маячил еще один магазин — «Лакомка», судя по всему, продуктовый. Вот и все, что здесь имеется.
— Ты издеваешься? — переспросил. — Где тут одежда?
— Внутри, — Надя кивнула на дверь. — Там и сапоги, и топоры, и… ну, что-то из одежды найдется, рабочее. Или ты хотел Стокманн?