Страница 33 из 85
Даже без сканирования понятно, что Есенин с кем-то сражается. И этот кто-то мог быть только Захаром.
Пушкин тоже понял, что происходит нечто нездоровое, и начал кастовать что-то сложное. Такого я еще не видел. Энергия в нем так и плескалась, перетекая в руки и формируя что-то странное..
Забравшись на вершину пригорка, мы посмотрели вниз.
— Пиз*ец.. — вырвалось у меня.
Внизу я увидел Захара, который проткнул Есенина черным мечом. От раны распространялась черная дымка. Вдалеке за небольшой скалой прятался Дима с остальными ребятами. Половина без сознания. Звездочет, Ермакова и Рей в крови.
Но не только это пугало. Есенин был какой-то не такой. Из его тела бил яркий свет. Волосы превратились в сгустки яркого огня, как и глаза.
Захар же висел плетью в его руке, кажется, без сознания.
— Плохи дела.. — произнес Пушкин и пошел вниз, продолжая формировать заклинание.
Есенин откинул Захара на пару метров. Тот был еще живой, но он ничего не мог сделать.
Саша же повернулся к группе магов. Легкий взмах руки, и скала, за которой прятались все, разлетелась в пыль. Дима едва успел отпрыгнуть, как в том месте появился кратер.
Я не стал медлить.
— Лора, активировать протокол «Титан» и «Красный»! — и быстро начал спускаться к Есенину.
— Миша. «Красный»⁈
— Я не собираюсь спорить! Быстро! — крикнул я, когда увидел, что Саша поднимает руку для следующей атаки.
Болванчик первым долетел до поехавшего Есенина и пробил ему очередь в голову. Но тот, кажется, даже не заметил.
Пришлось пустить в него несколько шаров.
Пушкин подскочил вовремя. Оказавшись рядом, он обнял Есенина. Кинув его на прогиб через спину, он воткнул врага в землю.
Когда он откатился и встал, я увидел, что те места, где он соприкасался с Сашей, обуглились. Тело Пушкина покрывала защитная пленка.
— Чан, стой там! — крикнул я.
Есенин начал вылезать из ямы.
Даже под протоколами мне стало жутко.
* * *
Дима Бердышев.
Еще бы чуть-чуть, и его могло разорвать на миллионы мелких кусочков. Только быстрая реакция и предугадывание атак помогло Диме спастись. Но и он, и остальные, прекрасно понимали, что еще одна атака, и это будет конец для всех.
Скалу, за которой они прятались, Есенин распылил мановением руки. Ему не стоило ничего сделать так же с остальными. И Дима мысленно приготовился к этому.
Когда Александр начал поднимать руку, все понимали, что это будет последняя атака.
Дима прикрыл глаза. Не хотелось видеть свою смерть. Ну хоть он погибнет от заклинания сильнейшего мага современности, а не где-то в неизвестном метеорите..
Но удара не происходило.
Приоткрыв глаз, Бердышев увидел, как за спиной Есенина непонятно откуда возник Александр Сергеевич Пушкин и кинул на прогиб Есенина.
Тут же перед ним появился Миша. Его тело пылало голубым пламенем. Волосы почти так же, как и у Есенина, превратились в сгустки энергии.
— Где Дункан? — спросил через плечо Миша.
— Не знаю..
— Как это? Есенин прибыл один? — полностью повернув голову, спросил Кузнецов.
Дима замер на долю секунды. У его друга так же ярко пылали глаза, как у Есенина.
— Дима! — повторил он.
— А да, прости. Да, он прибыл один. Я не знаю, где Дункан. Что нам делать?
— Сваливайте! Сваливайте отсюда, как можно дальше и быстрее! Я не знаю, сколько мы сможем его удержать! — прорычал он и пошел вперед на поехавшего мага.
* * *
— Миша, у него перевес магии порядка! — сообщила Лора, как только мы услышали, что рядом не было Дункан.
— Я уже это понял, — приготовив Ерх, я подскочил к Есенину сбоку и попробовал выбить у него из рук меч. Но не получилось.
Саша, не глядя, заблокировал мой удар. Медленно повернув голову, он сперва удивился, а потом улыбнулся. И это мне совсем не понравилось.
— О! Я ждал тебя! Миша! Дорогой! Покажи, на что ты способен! Покажи свою истинную силу! Давай! Повесели меня! — он начал обрушивать на меня атаки. — Давай! Давай! Давай-давай-давай!
Удар, еще удар.
— Э, а ты ничего не забыл, малец? — прорычал Пушкин, и как только Есенин повернул голову на звук, ему тут же прилетел мощный удар в челюсть.
Удар получился что надо. Сашу откинуло на пару десятков метров.
— Пора красавица, очнись! — прорычал Пушкин. Он тоже перестал сдерживаться.
Вот так и стояли мы втроем. И у каждого волосы превратились в пылающие языки энергии.
— Время «Красного» протокола заканчивается! — сообщила Лора. — У тебя еще пять минут с учетом всех возможных плюшек!
— Понял.
— Миша, нам надо его ликвидировать, — произнес Пушкин. — Я смогу его сдержать. Твой меч, я знаю, ему это по силам.
— Есть другой вариант, — зачем-то ляпнул я.
Да, план был, но очень теоретический, и заключался он в том, что я пропущу через себя излишки магии порядка. Конечно, целовать Есенина я не собираюсь, а прогоню излишек через внутреннее хранилище. Благо оно бездонное.
— И? — не выдержал Пушкин.
— Просто сдержите его.
— У тебя одна попытка. Если провалишься, мы его ликвидируем. В таком состоянии мы не можем его упустить. Я пожертвую собой!
Пушкин был готов ко всему.
Разумеется, мы понимали, что отпустить Есенина отсюда — равносильно подписать приговор для человечества. Его уже ничто не остановит. Даже Дункан. Сейчас его полностью поглотила магия, противостоящая хаосу. Это был обоюдоострый нож, и одна часть затупилась.
Саша спокойно встал и, потрогав место ушиба, перевел взгляд на Пушкина.
— Ты думаешь, что мне этот удар нанес урон? Жалкий старик.. Очень жалкий. Кажется, ты слишком долго живешь на этой земле, — произнес он. — Но, может, хоть перед смертью ты сможешь меня порадовать?
* * *
Александр Сергеевич Пушкин.
Что позволяет себе этот зарвавшийся щенок⁈
Пушкин никогда не любил выскочек. Тех, кому силу дали на блюдечке с голубой каемочкой. Конечно, он помнил день, когда у Сережи родился сын. Тогда случилось что-то невероятное. Буквально, выигрыш в лотерею! Такого никогда раньше не случалось — родился тот, у кого две предрасположенности, противоположные друг другу. Хаос и порядок.
И Пушкин следил за успехами этого молодого гения. На протяжении всей жизни ему все давалось легко. Никогда он не прикладывал усилий, чтобы добиться чего-то.
Лучшие девушки? Пожалуйста. Богатые родители? Естественно. Красивая внешность? Его лицо мелькает на всех обложках модных журналов, как эталон красоты.
Гений, одним словом.