Страница 14 из 85
Глава 5 Сплетни
— Если все это правда, тебе стоит написать книгу. А лучше две. Нет, десять, двадцать! — с большим энтузиазмом произнес Пушкин. — Такого даже у меня не было! Предотвратить войну, спровоцировать войну.. Это. Просто. Интересно.
А у меня аж горло пересохло. Чан тоже герой. Когда история дошла до него, тот начал вставлять свои кусочки и рассказывать во всех красках что и как он делал.
Правда, и у него, и у меня хватило ума, пока что, не упоминать про царя обезьян. Пусть себе живет спокойно и наслаждается дарами монахов.
— Ладно, пошли, — хлопнув по столу, сказал Пушкин и первый направился на выход.
Я не стал уточнять, куда он намылился. Но цель примерно ясна.
— А мне? — поднял руку Чан как в школе.
— А тебе? — задумался Пушкин. — Хмм.. Можешь отдохнуть. У тебя нестабильное хранилище. Еще чуть-чуть, и прямо в рай.
Пока мы шли по коридорам на улицу, нам то и дело попадались солдаты. Каждый отдавал честь, некоторые просто здоровались с ним за руку. Были и те, кто показывал отчеты на границе. В целом, сейчас ситуация немного нормализовалась.
Еще ему позвонили, и Александр Сергеевич долго угукал. Потом похихикал и выключил.
— Ну вот. Теперь у китайцев будет чуть больше проблем, — многозначительно сообщил он, убирая телефон в карман.
— Не поделитесь?
— Да чего там? Настенька Романова приехала из Австралии с подмогой, — довольно сказал Пушкин. — Сейчас большую часть атакующих войск отправляют в другую сторону, чтобы не дать ей пройтись по стране.
— Кстати, хотел все спросить, — я попытался более понятно сформулировать вопрос. — Почему китайский император молчит? Сколько там был, ни разу его не видел.
— Этот вопрос не только тебя беспокоит, Миша. Вот заскочил бы в Императорский дворец, и все бы узнал.
— Была мысль, но быстро отпала. Все же китайский дворец, не османский. Туда одному не залететь. Пока что.. — хмыкнул я.
— И то верно, — вздохнул он. — Да, кстати, а ты взял с собой ту шкатулку с гребнем, которую я подарил на свадьбу?
— Признаюсь, забыл, — пожал я плечами. — Все в суматохе.. Там перед отъездом на мое поместье напали.. В общем, неважно.
Пушкин немного расстроился. Вообще у него очень изменчивое настроение. Уж не понятно, так на него влияли сражения с Китаем или постоянное капанье на мозги от Арины Родионовны, но он менялся в лице по нескольку раз за десять минут
— Эх, жаль, я б с тобой бы прогулялся до места, — произнес он. — Хотя там может быть всякое.
Я и сам понимал, что сделал глупость. Эти предметы не так много места занимают в рюкзаке, и уж среди презервативов и гематогенки им бы отдельный уголок нашелся. Все же меня не покидали мысли о том, что если Марина Кузнецова жива, то, возможно, с ней случилось то же самое, что и с Захаром. И это вообще не хорошо. Все же я понимал ценность рода Кузнецовых, как в историческом плане, хоть и немного забытом, так и в формировании основы для нынешней политики.
Владимир Кузнецов оказал большое влияние не только на Петра, но и собрал команду, которая в нужный момент готова охранять и защищать жителей всего мира.
Мы вышли на задний двор, где располагались несколько казарм, оружейные и большое поле. Все, что надо для тренировочной площадки. Тут бегали солдаты, в стороне у стрельбища объясняли, как обращаться с огнестрелом. С другой стороны разъясняли зеленым новобранцам, как пользоваться холодным оружием.
— А это кто? Новенькие? — поинтересовался я у Пушкина.
— Ага. Все добровольцы. И это лишь малая часть, которую ты видишь, — объяснил Александр Сергеевич. — Как только сюда вторглись китайцы и уничтожили ближайший к границе город, многие жители Кореи решили взять в руки оружие и защищать родину. Сильно, смело, отважно. Правда, эти совсем зелень. Большинству нет и двадцати. Но мы их и не будем пихать в гущу. Там и так сейчас все отлично!
— Нахимов, я так понимаю, у восточного моря? — уточнил я. Мне еще к нему двигаться.
— Верно понимаешь.
Пока мы болтали, Пушкин прошел в центр большой площадки, по дороге взял охапку копий и воткнул в землю.
— Готов?
— К чему?
— К уроку. Ты же хотел научиться масштабной защите?
— Я думал, вы объясните, как это все работает..
— Ах да, — хлопнул он себя по лбу и, сложив руки рупором, громко заорал на весь стадион: — А ну, все разошлись!
Судя по тому, как командиры моментально отвели солдат с поля и окрестностей, Пушкин не первый раз устраивал что-то подобное.
— Точно!
Правила оказались просты. По сути, это всего лишь игра без названия. Моя задача — оставить любой видимый след на его половине поля. А Пушкин попытается связать мне руки.
Мы разошлись по своим половинам.
— Атакуй всем, чем хочешь, — крикнул Пушкин. — Без ограничений!
— Давай откроем протокол? — появилась маленькая Лора в костюме чертенка и кольнула трезубцем мне в ухо.
— Никакого протокола! — взбунтовался я.
— Чего ты сказал? — крикнул Пушкин. — Повтори, я не расслышал. Протокол?
— Не! Я сказал, что местному садовнику понадобится валидол!
После чего атаковал простыми заклинаниями, изредка их комбинируя и нападая с разных сторон. Даже Болванчик мне помогал. В какой-то момент в дело захотел вмешаться и Посейдон.
Александр Сергеевич просто стоял на месте и ухмылялся. Все мои атаки разбивались о невидимую стену. Не было ярких вспышек, пассов или напряга со стороны Пушкина. Он даже сел на траву и стал чистить ногти. А я продолжал атаки.
— Не могу, — серьезно сказал Посейдон и разочарованно затек во фляжку.
— То есть как?
— Он закрылся защитным полем даже область под землей.
— Лора?
— А что Лора? Он прав. Все. Защита. Поле. И все такое.
И как он это делает?
— Да хрен его знает, — беспечно пожала плечами Лора. — Я сегодня ленивая
И как ни в чем не бывало, улеглась на траву.
Краем глаза заметил, что наша тренировка с Пушкиным привлекла немало внимания. На трибунах столпились солдаты и их командиры. Тут были и маги — такие же пестро одетые как и в Китае. Я бы даже сказал, что еще более безумно. Всем было любопытно, что же мы тут делаем. И Хана проснулась и спустилась к нам.
— Ладно, хватит, — поднял руки Пушкин. — А то вся энергия закончится.
Если честно, до этого еще было далеко, но все же я потратил немало сил на то, чтобы выполнить это упражнение.
Я осмотрелся. Зрители сидели, затаив дыхание. Особенно магическая часть. Все понимали, что увидели высший пилотаж, и надо запоминать все приемы и движения, чтобы потом повторять. Хотя это вряд ли.
— Запомнил? — спросил Пушкин, когда подошел ко мне.