Страница 29 из 81
Будучи человеком по натуре скрытным, когда дело касалось его личной жизни, Сергей, казалось, интересовался только тем, что было известно всем нам: службой на электростанции, директорством в музее художника Пэна, активной работой в Осоавиахиме и горкоме комсомола.
Но однажды наших комсомольцев как током шибануло: Сергей Антонов женится!
Свадьбу мы справили — по тем временам — замечательную: в его девятиметровую комнатушку набилось человек тридцать; Маринка, наша подруга, а теперь Серегина жена, красавица восемнадцати лет от роду, пир устроила на славу — угощение было разложено на подоконниках и в коридоре на трех табуретках, гости стояли, как на дипломатическом файв-о-клок — ни одного стула у молодых не было. Сергей имел только раскладушку, чемодан и стол на кухне.
Маринка дружбе нашей не мешала, но однажды случилась история довольно занятная.
Будучи человеком верным самому себе, Сергей и после женитьбы привычкам не изменил, продолжал отдавать всего себя работе, а тут еще, вчитываясь в тревожные газетные сообщения о ситуации в Европе, он стал заниматься парашютным спортом.
— Пригодится, — сказал он мне. — Танкист хорошо, но и десантник тоже неплохо.
Мы начали ездить в городской парк, там была парашютная вышка: каждое воскресенье — пробный тренажный прыжок.
И — о, таинственная непостижимость женской натуры! — наша Маринка заподозрила неладное: супруг перестал бывать дома даже в воскресенья. Не увлекся ли кем? Парень видный, любимец молодежи, организатор труда и отдыха — все может случиться!
И однажды, когда мы в очередной раз пошли в городской парк прыгать с вышки и Сергей сиганул вниз, все услыхали протяжный женский крик: Маринка с ужасом смотрела на мужа, который падал с двадцатиметровой высоты.
— Все, — сказала она, — теперь я тоже буду ходить сюда с вами и прыгать.
И ведь настояла на своем, и я заметил в глазах Сергея гордость за жену.
А потом, сдав все нормы и зачеты, мы приехали за город, на летное поле, и был оркестр, и огромные толпы, и мы втроем — Сергей, Маринка и я — выполняли показательные прыжки. Первым, как водится, был Сергей. Вторым — я. После приземления врач пощупал пульс: у Сергея — 70, у меня — 85. А когда прыгала Маринка, отделившись крохотной точкой от крыла У-2, врач удивленно покачал головой: у внешне спокойного Сергея пульс был 150.
— Ну и выдержка! — сказал врач. — Завидую, молодой человек, завидую…
Как награду, нам вручили на троих плитку шоколада — именно тогда мы впервые в жизни узнали его вкус.
Хочу привести документ тех времен — статью из газеты. Это — еще одна иллюстрация тому, что наша личная и общественная жизнь шли бок о бок, являясь неразделимым целым:
«Сегодня в Москве открывается всеармейское совещание жен командиров Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Облик советской женщины — жены командира РККА — замечателен и волнующ. В нем сочетаются все отличительные качества освобожденной женщины социалистической эпохи…
Жена командира РККА неразрывными узами связана с бытом Красной Армии. Ее собственная жизнь и интересы неотделимы от интересов всей Родины. Для нее общественно-культурная работа в частях Красной Армии — выражение осознанного гражданского долга советского человека, выражение общественной активности, порожденной новой высокой и благородной ролью женщины в нашей стране. Если ее муж, ее брат или сын поставлен на почетную вахту обороны, значит, ее долг — разделить с ним трудности этой вахты, сделать еще неприступней крепость обороны. Сам облик этой новой женщины ни капли не похож на облик купринских полковых дам, которые даже в дореволюционное время поражали пустотой, пошлостью интересов и обывательской никчемностью своего существования.
Боевые подруги наших командиров — люди иного социального склада, люди иного общественного покроя, иных интересов, иных стремлений.
Женщина — жена командира Красной Армии — ни на миг не забывает о военной опасности и готовится в минуту необходимости стать в одну шеренгу с бойцами…
Боевым патриоткам, мужественным подругам командиров доблестной, горячо любимой Красной Армии, шлем мы пламенный комсомольский привет!»
Пример Маринки лишний раз свидетельствовал о том, что наше комсомольское поколение жило одним дыханием и одним помыслом с жизнью нашей Родины.