Страница 12 из 76
— Замечательно, но тут кое-кто к тебе пришел, — он махнул рукой в сторону дома. — Говорит, что хочет с тобой поговорить и срочно. Студент из института. Зовут Исаак.
Болванчик подтвердил, что действительно парень стоит в прихожей. У его ног уже терся Кицуня, обнюхивая нового гостя.
Ну вот, а я только собрался..
— Пригласи его сюда, пожалуйста, — кивнул я Трофиму, и тот удалился.
Через минуту Исаак в сопровождении Трофима вышел к нам.
Еще пока он подходил, я неожиданно для себя ощутил за спиной сильный рост энергии и давление ауры.
— Это что за.. — удивилась даже Лора. — Пушкин что, кукухой поехал? Кудри в мозг вросли?
Но Пушкин уже засиял и тяжелой поступью, широко размахивая руками, направился к молодому парню.
А тот Исаак, заметив изменения в Александре Сергеевиче, как ни в чем не бывало, сунул руку в карман, врубил ауру и направился навстречу.
И надо сказать, пипец какую мощную ауру! Откуда столько? Он простолюдин? Потенциал как у Виолетты?
Но это же совершенно другой уровень!
— ИОАНН! — прогремел Пушкин, грохоча шагами. — Старый пердун!
Иоанн⁈ Так вот почему Лора раньше говорила, что в нем есть нечто знакомое? Этот старый противный епископ и Исаак?
— Саша, ты какого хрена тут делаешь? — усилив голос энергией, произнес то ли Исаак, то ли Иоанн.
Они встали друг напротив друга, и стали походить на Давида и Голиафа. Но почему-то я не чувствовал сильного перевеса в Пушкине.
— Я думал, ты сдох от старости, — произнес Александр Сергеевич. — Что, надоело рясу носить, или мозги не работают, и отправится опять учиться?
— Сам-то? До сих пор ловишь лучики солнца, и только тогда начинаешь выделываться? — язвительно подметил Исаак-Иоанн. — До сих пор запираешься на ночь на все замки?
Они несколько секунд молчали и просто смотрели друг на друга.
— Страшно, очень страшно, — проговорила Лора. — Мы не знаем, что это такое, если бы мы знали, но мы не знаем..
Я не до конца понимал, где Пушкин познакомился с Иоанном, но кое-какие мысли появились.
А эти двое.. продолжали испепелять друг друга, усиливая ауры. И все же первым сдался Пушкин и улыбнулся:
— Ха, Иоанн, сукин ты сын!
Парень тоже улыбнулся, и они хлопнули друг друга по рукам.
У Трофима аж прическа растрепалась от звуковой волны. Но они продолжали стоять, держась за руки, как будто играли в армрестлинг.
Забавно и то, что бицепс Пушкина был размером с ногу Иоанна. Парень не сдавался, но все же потихоньку проигрывал в этом состязании.
— Что случилось⁈ — воскликнул Пушкин. — В церкви недостаточно святая вода? А? Хватит?
— Побереги силы, стихотворец! — оскалился Иоанн, выпуская еще больше энергии.
Пушкин же просто стоял и азартно смотрел на противника.
И все же неумолимо рука святоши начала сгибаться.
— Все-все! Молодец! — похлопал он по плечу Александра, убирая руку. — Ты победил, — затем приложил ладонь ко лбу и посмотрел на солнце. — Неудивительно.
— Ага, кто знает, сколько нужно для победы? — похлопал здоровяк щуплого парня.
Оба вырубили ауры и повернулись ко мне.
— Так, вы же оба понимаете, что необходимо кое-что пояснить? — спросил я.
— А чего тут объяснять? — пожал плечами Пушкин. — Это Иоанн, он мой товарищ. Входил в тот же отряд, что и я.
— Владимира Кузнецова?
— Нет, блин, в отряд кройки и шитья! — всплеснул Александр Сергеевич руками.
— И как же мне теперь тебя называть? — я посмотрел на парня, который оказался трехсотлетним старцем.
Язык не поворачивался быть с ним вежливым после того, что произошло во время турнира с Авраамом.
— Называй, как угодно, но чтобы никто не путался. Лучше Исаак, — пояснил тот. — Вижу, ты нашел Любавку?
Он помахал моему питомцу, и та ответила, но не обрадовалась, как Пушкину.
— Если ты думаешь, что я буду с тобой хорошо общаться, то зря, — взяв со стойки два своих меча, я зафиксировал их на спине и прошел к Уголкам для последней проверки.
Исаак, кажется, вообще не расстроился и подошел ко мне.
— Михаил, послушай, я не плохой человек, но обстоятельства сложились так, что пришлось идти на крайние меры, — сказал он.
— Крайние меры это натравить своего лучшего ученика на студентов КИИМ? Чтобы они перерезали друг другу глотки? — удивился я и посмотрел ему в глаза.
— Нет, Авраам слетел с катушек. Но ты не все знаешь, — покачал он головой.
— Зачем ты пришел?
Он посмотрел на меня, а затем на Дункан, которой, казалось, вообще было все по боку. Наконец, он глянул на Пушкина. Тот продолжал баловаться с Любавкой.
— Я хочу пойти с вами, — заявил Исаак.
— А директор разрешил?
— Он не знает, что я тут.
Честность это хорошо. Но какой от нее толк? Я не доверяю этому мужчине, или кто он там? Старик? Понятно, что он выступает из добрых побуждений, но из-за них во время прорыва чуть не случилась беда.
— И почему ты решил, что я возьму тебя? — удивился я.
— Не возьмешь ты, возьмет он, — и показал на Пушкина.
Кажется, Исаак не собирался упрашивать меня. Видимо, за триста лет они все стали куда черствее, чем обычные люди.
— Вот как? — я повернулся к Пушкину и Любавке и крикнул: — Исаак с нами не пойдет!
Александр Сергеевич и Любавка замерли и посмотрели в нашу сторону.
— Это почему? — удивился Пушкин. — Я бы хотел, чтобы он прошел с нами. Такой лекарь на дороге не валяется.
— Я же говорил, — хмыкнул наглый епископ.
Вот только он не знал, что Лора давно составила психологический портрет и Пушкина, и самого Исаака и подсказывала, на какие точки давить.
— Странно, Александр Сергеевич, разве вас можно поранить? Я думал, вы непобедимый, — вздохнул я.
— Ах ты, паршивец, — прошипел Исаак. — Саша! Он это специально!
Вот только уже поздно.
— А ты прав, — кивнул Пушкин. — Лекарь мне не особо нужен.
— Как и мне, — улыбнулся я. — А раз он не смог даже руку вам нормально пожать, то зачем брать с собой балласт?
— Ха! — развеселился Пушкин. — Ты уж прости, дорогой друг, но мы пойдем без тебя.
Исаак начал понемногу закипать, но тут помощь пришла, откуда не ждали.
— А я бы взяла такого сильного лекаря, — встряла Дункан. — В отличие от вас, я не могу быстро заживлять раны. Хотя я не планирую получать их, но подстраховаться стоит.
— Спасибо, дочка, — из уст молодого Исаака это выглядело.. Как бы сказать.. Кринжово?
Я увидел самодовольное лицо парня-старика. Мне не нравилась идея, что он постоянно будет иметь возможность воткнуть нож мне в спину.
Видимо, придется его терпеть из-за общего блага.