Фейерверки и глазурь

Его пальцы находят мой клитор, кружат, пока он вбивается в меня. Мои колени полностью подкашиваются, и я начинаю сползать к полу в обессиленном коллапсе. Макс выходит, но прежде чем я успеваю осознать пустоту или заскулить от разочарования, он разворачивает меня, поднимает и снова усаживает на стойку.

Этот угол другой, глубже. Его лобковая кость трется о мой клитор при каждом толчке, и я вижу его лицо, вижу, как сжимается его челюсть и его глаза закатываются, и его губы приоткрываются в стоне.

Его взгляд удерживает мой, и я не могу отвернуться. Я не хочу. Наша связь живая, электрическая, искрящаяся между нами. Каждый удар его бедер возносит меня выше, ближе к какому-то краю, который я чувствую, мчащимся ко мне.

— Сейчас кончишь для меня еще раз? — Его большой палец находит мой клитор, и он надавливает. — Я чувствую, как ты сжимаешься.

— Да. Да, Макс, пожалуйста, я так близко.

Его рот врезается в мой. Наши языки скользят вместе, зубы стучат, губы синеют. Чувствовать, как его сердце колотится о мою грудь, его щетина царапает мое лицо, его дыхание наполняет мои легкие — это отправляет меня в полет.

Я кончаю с криком, проглоченным его ртом. Взрыв, который белит мои глаза. Моя киска сжимается вокруг него, пульсируя, высасывая, и я чувствую, как он твердеет, чувствую горячий поток его семени, наполняющий меня, когда он следует за мной через край с ревом.

Он зарывается лицом в мою шею, и проходит много времени, прежде чем кто-то из нас двигается.

Посыпка впивается в мою спину. Глазурь размазана по моей коже. Кажется, у меня в волосах карамель.

Макс целует мое плечо. Затем еще один поцелуй в ключицу. Затем уголок рта.

— Ты в порядке?

Я смеюсь, и он получается влажным. На моих щеках слезы. Когда я начала плакать?

— Идеально. — Мой голос охрип, сорван от криков. — Определенно идеально.

Он выходит нежно, и я скуля от потери. Мое тело хочет его обратно, и я начинаю подозревать, что всегда будет.

Нежными руками он берет мое лицо в ладони и стирает слезы с моих щек. Его зеленые глаза ищут мои с интенсивностью, от которой мое сердце замирает.

Что бы он ни искал, похоже, он находит это. Уверенность разливается по его лицу. Та, которая говорит, что это было больше, чем секс, и что то, что росло между нами, стало слишком сильным, чтобы притворяться иначе.

Я знаю, что он чувствует это, потому что я тоже чувствую.

Макс прижимается губами к моему лбу. Это поцелуй такой нежный, такой благоговейный, что мои глаза снова начинают щипать от свежих слез.

— Я тебя всю перепачкал, — говорит он.

— Перепачкал. — Мой голос звучит тверже, чем я чувствую. — Кажется, посыпка попала в места, куда посыпка никогда не должна была попадать.

Его смех касается моего виска.

— Нам стоит что-то с этим сделать.

Я смотрю на него сквозь ресницы, позволяя улыбке медленно расползаться по лицу.

— Я знаю идеальное место, чтобы помыться.

Его бровь изгибается.

— Да?

Я отталкиваюсь от стойки. Мои ноги все еще дрожат, но адреналин от моей идеи подталкивает меня вперед. Я проношусь мимо него, босые ноги шлепают по полу.

Я оглядываюсь через плечо. Он опирается на островок, одной рукой опираясь на кварц, член блестит, грудь в крапинку из глазури и посыпки.

— Продолжай бежать, Лайла, и тебя догонят.

Я виляю бедрами, и он отталкивается от стойки.

Я визжу и бегу.