Страница 18 из 34
В ту секунду, когда наши ладони встречаются, жар поднимается по моей руке. Пальцы Макса смыкаются вокруг моих, теплые, сильные и слегка шершавые. Он помогает мне подняться, притягивая ближе, чем необходимо. Моя мокрая грудь почти касается его голой. Жар исходит от его кожи, окутывая меня запахом соли, солнца и чего-то теплого и лесного, от чего у меня подкашиваются колени.
Его другая рука ложится на мое бедро, когда он наклоняется и вдыхает. Пальцы впиваются в мою кожу, его ноздри раздуваются, и он делает еще один вдох.
Из него вырывается низкий рык.
Я перестаю дышать.
Хватка Макса становится крепче, когда его взгляд падает на мои губы.
Ледяная вода стекает по моему животу, но я почти не замечаю. Я буквально лужа у его ног, и не только потому, что меня только что залило несколькими галлонами питьевой воды.
О боже. Мой тщательно продуманный злодейский план подкупа не учел преднамеренных прикосновений.
— Лайла, милая, ты уронила это. — Голос Джудит прорывается сквозь туман.
Она держит мой блокнот. Мой открытый блокнот. Страница с «ОПЕРАЦИЯ: ПОДМАЗАТЬ ЛИСА» развевается на ветру.
Она протягивает его Максу, который оказался ближе.
— Держи.
Он тянется за ним, но прежде чем он успевает схватить, я бросаюсь между ними и выхватываю блокнот из ее рук.
— Я сама! Спасибо.
Макс смотрит на блокнот.
— Что там?
— Ничего. Личные рабочие вещи. Ничего, — повторяю я, что, уверена, только вызывает у него больше подозрений.
— Спасибо, миссис Коллинз.
— Я же говорила, зови меня Джудит.
— Точно. Извини. Джудит.
Она сияет на него мгновение, прежде чем ее взгляд опускается на его голую грудь.
Честно говоря, я не могу ее винить.
— Позволь мне помочь тебе со стаканчиками, — предлагает Макс.
— О, не беспокойся об этом. — Джудит машет ему рукой. — Вы двое продолжайте разговаривать. Я справлюсь с парой стаканчиков.
Она подмигивает мне с преувеличенным видом, прежде чем направиться к другому концу палатки.
— Почему мне кажется, что я неспособна находиться рядом с тобой сколько-нибудь продолжительное время, чтобы ничего не разрушить? — Мне нужно занять руки чем-то — и удержать их от его груди, — и я приседаю, чтобы собрать ближайшие стаканчики.
Его выражение смягчается, когда он присоединяется ко мне, несмотря на указания Джудит.
— Я не против.
— Ты так говоришь сейчас. В первую нашу встречу это был торт. Сегодня — пункт гидратации. Завтра я могу вывести из строя колесо обозрения.
Я указываю в сторону центральной аллеи, где рабочие собирают высокую металлическую конструкцию.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Перспектива оказаться в сотнях футов над землей в качающейся металлической кабинке никогда не казалась мне особенно веселым занятием.
Макс следует за моим взглядом, затем снова смотрит на меня.
— Нам нужно повторить, — говорит он. — Насчет торта. Мне так и не довелось попробовать тебя.
Его взгляд падает на мои губы, и я чувствую этот взгляд как прикосновение.
Мое сердце останавливается, и он моргает, тратя несколько секунд на осознание своей ошибки, прежде чем его лицо становится малиновым.
— Твой торт! — Он скользит кулоном-лисом взад-вперед по цепочке. — Мне так и не довелось попробовать твой торт.
— Ты прав, — говорю я, пытаясь звучать непринужденно, несмотря на пульс, стучащий между ног. — Ты не попробовал его. Торт, — добавляю я. — Очевидно.
— Очевидно.
— У меня есть несколько капкейков дома, так как я пробую новые рецепты для конкурса. Вообще-то, я как раз работаю над уникальными вкусовыми комбинациями. Довожу до ума финальные детали и все такое. Мне не помешало бы непредвзятое мнение.
Интерес Макса обостряется.
— Сегодня вечером? Скажем, в семь?
— Если ты не занят.
— Не занят. — Ответ приходит так быстро, что почти сталкивается с моим вопросом. Он потирает затылок. — Я вызвался помочь установить тир и кольцеброс…
— Ты занят. — Разочарование, вздымающееся у меня в груди, застает меня врасплох, и я проглатываю ком в горле. — Это не проблема. Мы можем перенести. То есть, ну, мы не можем, потому что конкурс завтра, но…
— Не думаю, что сможем, — говорит он, внезапно становясь серьезным. — Я слышу, что участница сообщества Бухты Полумесяца и конкурсантка «Королевы Глазури» запрашивает руководство у должным образом назначенного судьи.
У меня падает желудок.
Операция «Подмазать Лиса» внезапно начинает чувствоваться не как несерьезный план подкупа, а как улика в деле о коррупции. Я прижимаю блокнот крепче к груди.
— Я отзываю запрос. Прости, я…
— Слишком поздно. Если избирательница приходит ко мне за помощью, связанной с выпечкой, у меня нет выбора, кроме как помочь.
Его ухмылка прорывается наружу, и облегчение и восторг пузырятся во мне.
— Я не знала, что ты здесь достаточно долго, чтобы баллотироваться на государственную должность.
Мы оба встаем, собирая последние стаканчики.
— Возможно, нет, но я судья очень серьезного и крайне престижного конкурса выпечки. Помощь участнице имеет приоритет над всем остальным, что у меня могло быть запланировано, — продолжает он. — Я почти уверен, что это прописано в уставе.
— Там нет никакого устава.
— Вот почему их было так трудно найти. — Он забирает у меня собранные грязные стаканчики, и мы относим их к ближайшему контейнеру для переработки. — Как насчет того, чтобы встретиться здесь сегодня вечером, когда фестиваль официально откроется? Мы сможем опробовать аттракционы, и я покажу тебе свои навыки установки тира и бассейна. Затем мы можем пройти к тебе на десерт.
Хрипловатость в его голосе заставляет меня покрыться мурашками.
— Я бы хотела.
Волейбольный мяч катится по песку и ударяется о его босую ногу.
— Ларк! — кричит кто-то. — Ты планируешь играть или нам найти кого-то, кто помнит о нашем существовании?
Взгляд Макса остается прикованным к моему.
— Тебе стоит вернуться.
— Стоит. — Он кивает.
— Иди забивай все спортивные голы.
Он проводит пальцем по песку на моей щеке.
— Волейбол так не работает.
— Я знаю. Просто возвращайся туда и сделай что-нибудь впечатляющее своими мячами. — Слова срываются с моих губ раньше, чем их смысл достигает мозга.
Жар заливает мое лицо.
Брови Макса приподнимаются, взгляд падает на его шорты.
— Посмотрим, что я смогу сделать.