Страница 15 из 34
Если бы я двинулся вперед, если бы положил руки на эти бедра, если бы вдавил большие пальцы в эти мягкие изгибы — позволила бы она мне?
Грубо и быстро я сжимаю член в кулаке, вода и растопленный сахар делают все скользким.
Лайла на моем полу.
Лайла в моей постели.
Лайла, согнутая над кухонной стойкой.
Лайла в моем душе, ее золотистые волосы темные от воды, кожа розовая от жара, ванильный аромат усиливается паром, пока я не могу дышать, не чувствуя ее вкуса.
Она была бы мягкой. Мягче масляного крема. Ее бедра покрылись бы ямочками под моими пальцами. Ее живот дрожал бы, когда я касаюсь ртом ее клитора. Она была бы громкой. Я знаю, что была бы. Она кажется такой, кто не будет молчать, кто будет ахать и стонать, произносить мое имя своим сливочным голосом.
Я прижимаю ладонь к плитке, бедра врезаются в мою руку, и мысленный образ меняется.
Лайла на руках и коленях, но на этот раз я позади нее. На этот раз я отодвигаю эти трусики в сторону. На этот раз я погружаюсь в нее и чувствую, как она сжимается вокруг меня, горячая, влажная и абсолютно идеальная…
Оргазм обрушивается на меня, как удар в позвоночник.
Я стону, прижавшись лбом к плитке, и кончаю густыми толчками на стену душа, пока мой лис воет от удовлетворения.
Моя, — рычит он из глубины моей груди. Та примитивная часть меня, у которой есть мех, когти и инстинкты, которым плевать на правила приличия.
Моя. — Повторяет он, словно мне нужно напоминание.
Мне не нужно. Я не могу прожить ни дня без мыслей о ней, не говоря уже о часе или минуте.
Я болен, и Лайла Харт — единственное лекарство.