Щупальца и приливы

10

.

Окт

а

виус

Я смотрел, как слеза скатывается по её щеке, и на мгновение инстинкт потянул меня забрать её, впитать эмоцию, как я делал всегда. Но она сказала, что это слёзы радости, а такое я бы ни за что у неё не отнял.

Поэтому вместо щупалец я пустил в ход руку. Осторожно смахнул слезу большим пальцем, задержав прикосновение, словно наконец позволил себе прочувствовать всё то, что происходило между нами.

— Кара, — начал я, хотя и не был до конца уверен, что собираюсь сказать, ведь всё, что я так долго сдерживал, теперь ускользало из-под контроля.

Она посмотрела на меня снизу вверх: её глаза всё ещё блестели от слёз и были полны неприкрытых чувств, зеркально отражавших мои собственные. И в тот миг я понял. Я точно знал, чего хочу, и знал, что она хочет того же. И на этот раз я не стал себя останавливать.

Моя ладонь соскользнула с её щеки, бережно обхватив всё лицо, и я притянул её к себе, сокращая разделявшее нас расстояние, пока мои губы не коснулись её губ. На полсекунды всё замерло, и во мне шевельнулся огонёк сомнения: вдруг я всё совершенно неправильно понял, вдруг переступил черту, за которую уже не смогу вернуться назад?

Но затем она ответила на поцелуй. И всё самообладание, что во мне оставалось, исчезло без следа.

Её губы двигались навстречу моим с той нетерпеливой жаждой, от которой перехватывало дыхание, словно она хотела этого ничуть не меньше моего. Поцелуй мгновенно стал глубже, пока наши губы изучали друг друга, а моя вторая рука легла ей на талию, притягивая ещё ближе — будто между нами и так оставалось хоть какое-то расстояние. Я почувствовал её судорожный вдох у своего рта, когда она всем телом прильнула ко мне.

Недели напряжения, украдкой брошенных взглядов, осторожной дистанции и жалкой иллюзии «просто друзей» разлетелись разом вдребезги. Её пальцы вцепились в мою рубашку, удерживая так, будто она вовсе не собиралась меня отпускать, и я ответил тем же: чуть крепче сжал объятия и слегка запрокинул её назад, чтобы углубить поцелуй.

Океан омывал наши щиколотки, волны накатывали в тихом ритме, казавшемся созвучным нашему собственному, а слабое свечение в воде закручивалось вокруг нас. Это ощущение не походило ни на что из испытанного мной прежде, и впервые вместо того, чтобы вытягивать эмоции, я чувствовал, что отдаю что-то взамен.

Весь мой мир сузился до неё одной.

То, какой она была на вкус: соль океанского бриза, смешанная с чем-то нежным, цветочным и безошибочно её собственным. То, как она двигалась, прижимаясь ко мне; её грудь часто вздымалась и опускалась у моей, словно она никак не могла отдышаться, но всё равно не желала отстраняться. То, как каждая её крошечная реакция — каждое движение, каждый тихий вздох — прошивала меня электрическим разрядом, зажигая каждый нерв.

Я прервал поцелуй лишь на миг, чтобы сделать вдох; мой лоб коснулся её лба, пока грудь ходила ходуном, будто я часами нарезал круги в воде.

— Это… — начал я, пока мысли лихорадочно искали слова, которые мне следовало бы сказать. Что это ошибка. Что этот момент порождён минутным порывом слабости. Что нам нужно остановиться.

Но глядя на неё, я не смог произнести ни слова из этого, ведь это было неправдой. Ни единое слово. Потому что происходящее вовсе не казалось ошибкой — напротив, всё ощущалось правильным. Даже идеальным. И я ненавидел себя за то, что так долго игнорировал это.

Прежде чем рассудок успел взять верх, я поцеловал её снова — на этот раз медленнее, смакуя ощущение её губ на своих. Моя ладонь соскользнула с её щеки на затылок, удерживая её, пока я наконец позволял себе раствориться в этом моменте. Потому что я устал притворяться, будто не хочу этого.

Устал притворяться, будто не хочу её.

Мои щупальца закружились, мягко обвивая её тело и плавно опуская на песок. Она не стала сопротивляться, позволив им бережно уложить себя подо мной. Я последовал за ней, нависая сверху ровно настолько, чтобы чувствовать её тепло, пока щупальца продолжали обвивать её, прижимая ко мне.

Её руки почти мгновенно сомкнулись у меня за спиной, притягивая меня так, словно она не хотела оставлять между нами даже крошечного зазора. И когда её пальцы скользнули по основанию, откуда щупальца выходили из спины, от этого прикосновения по мне прокатилась неудержимая дрожь.

Она почувствовала это — я знал, что почувствовала, — потому что повторила движение, теперь медленнее, словно проверяя меня, словно прекрасно понимая, как действует её прикосновение. Когда её пальцы задели основание щупалец, показалось, будто она изучает меня точно так же, как я изучал её. И этого простого касания к столь чувствительному месту оказалось достаточно, чтобы окончательно сбить меня с толку; контроль ускользал всё сильнее с каждой секундой, что её пальцы задерживались там.

Я слегка отстранился, отчего её брови сошлись на переносице, а тревога сменила теплоту в выражении лица.

— Прости, туда нельзя? — спросила она; голос звучал теперь тише, а лицо помрачнело, словно она испугалась, что сделала что-то не так. И видя её такой, я понял: это взгляд, которого я больше никогда не хотел видеть на её лице, особенно из-за подобного.

Я наклонился и нежно коснулся губами её лба, надеясь разгладить эту складку беспокойства прежде, чем она закрепится. С моих губ сорвался прерывистый смешок, когда я отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Нет, просто если ты продолжишь так трогать мои щупальца, я могу, э-э… достичь пика… — произнёс я с лёгким смущением. — Ну, ты понимаешь, о чём я… куда быстрее, чем хотелось бы. Прямо здесь на песке, не меньше.

Выражение её лица мгновенно переменилось: беспокойство растаяло, сменившись весельем, и она тихо рассмеялась:

— Похоже, мои руки годятся не только для тасовки карт.

— О, поверь мне, — ответил я, и мой взгляд ненадолго опустился к её губам, прежде чем снова вернуться к глазам, — эти руки способны на чудесные вещи, и я намеренно собираюсь раскрыть каждую из них. — Я провёл большим пальцем по линии её челюсти, наслаждаясь ощущением кожи. — Но пока позволь мне сосредоточиться на тебе.

Казалось, она всё поняла без лишних слов: её пальцы плавно переместились на ткань моей рубашки прочь от основания щупалец. И как бы сильно мне ни нравились её руки там, я хотел, чтобы этот миг продлился, а главное — хотел, чтобы на первом месте было её удовольствие.