Щупальца и приливы

Обязанным. Да уж, идеальное слово для этой ситуации, потому что в то самое мгновение, как я переступил этот порог, именно этим она и стала. Моей обязанностью. И по причинам, в которых мне не хотелось копаться слишком глубоко, это осознание почему-то не вызывало во мне того раздражения, какого я ожидал. Сама же Кара по-прежнему оставалась донельзя невыносимой, но я, к собственной досаде, обнаружил, что мне это нравится. И как бы сильно я ни пытался убедить себя в том, что возвращаюсь лишь ради раскрытия тайн, которые она явно скрывала, ради более тщательного расследования, я прекрасно понимал: причина была вовсе не в этом.

Мне пиздец.

— Слушай, того, что мы сделали сегодня ночью, хватит, чтобы пережить шторм, — сказал я, опуская молоток со спокойной категоричностью. — А после мы заново оценим твои крайне сомнительные решения.

Она раздражённо выдохнула, прежде чем наконец согласиться:

— Ладно, без разницы.

Я в последний раз окинул взглядом коттедж, прежде чем снова посмотреть на неё:

— Это всё, что я могу сделать сегодня ночью. — Я ненадолго запнулся, затем кивнул в сторону выхода: — Увидимся завтра.

Она кивнула, и я счёл это маленькой победой, благодарный за то, что она не стала спорить дальше. Я повернулся к двери, намереваясь уйти до того, как передумаю окончательно, и уже шагнул за порог, как мощный порыв ветра вырвал её из моих рук, с грохотом захлопнув прямо перед моим носом.

Я замер, и на долю секунды был почти уверен, что при ударе только что лишился щупальца, потому что, разумеется, в наш длинный список проблем мы забыли внести починку двери.

— Ну, — произнесла она с нотками веселья в голосе, — похоже, коттедж не хочет, чтобы ты уходил.

Ещё бы он хотел.

Я медленно повернулся обратно, чувствуя, как накатывает раздражение, направленное на ситуацию, неподходящий момент и растущее ощущение, что я с головой вляпался в то, чего следовало избегать.

— Это неодушевлённое строение, — невозмутимо отрезал я. — У него нет предпочтений.

— А кажется, будто есть.

Двери придётся подождать до завтра. Сегодня ночью она может придвинуть стул, чтобы удерживать её закрытой, потому что прямо сейчас я был истощён, и от одной мысли о спуске с утёса у меня зашкаливала тревога. Тропа наверняка стала скользкой и утопала в грязи, превращая и без того непростой путь в нечто откровенно опасное, и это начинало походить не столько на прогулку, сколько на смертельную ловушку — способную посоперничать с коттеджем, в котором я сейчас стоял.

Словно почувствовав мою нерешительность — и чересчур яркие картины моей собственной гибели, — она подошла чуть ближе:

— Октавиус, почему бы тебе просто не остаться здесь, пока не рассветёт достаточно, чтобы безопасно спуститься по тропе?

Я посмотрел на неё, не до конца уверенный, что правильно расслышал.

— Слушай, на улице всё ещё шторм, — быстро продолжила она, словно спешила оправдаться, пока я не успел возразить. — И мне вовсе ни к чему, чтобы ты поскользнулся на краю обрыва и встретил свою смерть, а мне потом живи с этим после того, как ты только что спас меня от моей собственного, так что… я предлагаю тебе остаться здесь. Со мной. — Она запнулась, а затем добавила чуть быстрее положенного: — В смысле поспать. Только до утра.

Это и впрямь было не худшим предложением, ведь так я мог приглядывать и за ней, и за домом. А что важнее, это позволяло проделать всё без обвинений в нарушении чужих границ, потому что это… это была её идея, не моя.

Я уже очень давно не делил подобное пространство с кем бы то ни было, и ещё дольше — наедине с женщиной.

Я слегка прочистил горло:

— В этом доме есть свободная спальня?

— Э-э… нет, — ответила она с лёгким смущением.

Разумеется, нет.

— Но, — быстро добавила она, неопределённо махнув рукой в другой конец комнаты, — у меня есть диван.

Я проследил за её жестом, разглядывая то, что она щедро обозвала диваном. Это было скорее двухместное канапе, на котором в лучшем случае поместилась бы половина меня. Я перевёл взгляд обратно на неё как раз вовремя, чтобы застать её за теми же подсчётами: её глаза метнулись от меня к дивану и обратно.

— Э-э, неважно, — сказала она, и её голос изменился, а взгляд задержался на мне на секунду дольше положенного, прежде чем она отвела глаза. На её щеках снова проступил лёгкий румянец — едва уловимый, но заметный. — В смысле, я меньше, так что могу лечь на диване, а ты забирай кровать. Она двуспальная, и…

— Нет, — отрезал я, перебивая её, потому что, конечно, я мог быть козлом, но не собирался отбирать у женщины кровать и заставлять её спать на диване. Диване, который с виду был потрёпан и уже наполовину промок из-за протечек. Я снова окинул взглядом комнату, заставляя себя мыслить нестандартно в поисках хоть чего-то мало-мальски разумного, пока меня наконец не осенило.

Я снова посмотрел на неё:

— Ванна? — предложил я, пока она смотрела на меня так, будто я только что сморозил абсолютную бессмыслицу. — Я могу с комфортом поспать в ванне.

— Да, — протянула она, медленно кивая. — Такая у меня есть. И самое главное — она чистая!

Это, по крайней мере, успокаивало.

— Дом, может, и разваливается, — продолжала она, оглядываясь по сторонам, — но ванная безупречна. Мне нужно было хоть одно место, где не казалось бы, что всё вот-вот рухнет мне на голову, да и к тому же, какой женщине не нужна чистая и удобная ванная, чтобы… — Она осеклась, явно осознав, что зашла слишком далеко в ненужные подробности. — …чистить зубы нитью, — закончила она с неловким смешком.

Она была странно очаровательной, и это осознание было крайне неудобным.

Я коротко кивнул, решив не развивать эту мысль дальше:

— Идеально, — просто ответил я, надеясь поскорее замять смущение, которое, как я чувствовал, исходило от неё волнами, заполняя тесную комнату. Щёлкнул я выключателем или нет, когда она испытывала сильные эмоции, игнорировать их было почти невозможно.

— Ну, раз уж я принимаю гостей, — начала она, — не хочешь перекусить?

Я замялся, потому что она только что предложила мне еду, а это подразумевало готовку, но с учётом всего увиденного за эту ночь я не был до конца уверен в правильности такого предположения.

— Что у тебя есть? — осторожно поинтересовался я.

— Ну, — сказала она, глянув в сторону кухни, — в той части коттеджа вырубило электричество, так что полуфабрикаты для микроволновки точно отпадают.