Страница 79 из 84
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ЧЕЙЗ
Она убежала и не оглянулась, а я не стал ее останавливать, потому что единственное, что я еще мог для нее сделать — это не усложнять. Потому что я не был тем мужчиной, которым она меня считала. Я был Эль Тибуроном, спонсируемый «плохим парнем», которого от катастрофы отделяли лишь одна ухмылка и одно рискованное движение. Потому что я был не таким, как она.
Я ничего не создавал.
Я разрушал.
Эль Тибуроном быть было легко, и он не задавал вопросов. Ему за это платили.
Я не хочу, чтобы ты продавался.
Мне еще никто такого не говорил. Люди хотели Эль Тибурона. Им нужны были ухмылка и зубы. Им нужна была та версия, которая во всех смыслах продавалась. Товар, которым можно торговать для продвижения продукта и называть это жизнью. А ведьма в закусочной маленького городка посмотрела на этот товар и попросила то, чего не было в меню.
Я хочу снова увидеть твою настоящую улыбку.
Я зачерпнул горсть песка у себя под ногами и почувствовал в нем статику. Вся моя карьера умещалась в этой статике — каждый доллар, каждая волна; всё, что я построил, чтобы исправить свою ошибку, на самом деле, лишь усугубило всё в разы.
Разве это не вся история моей жизни?
Я держал бутылку и улыбался, потому что мне никогда не платили за то, чтобы я смотрел глубже.
Я хочу, чтобы мы возвращались домой.
Домой.
То, от чего я уплывал последние три года, ни разу не задавшись вопросом: а к чему я плыву? Потому что ответ был — ни к чему. Я решил, что у меня нет дома. У меня был долг и логотип на груди, чтобы его выплачивать. А потом Селена просто вернула его мне, словно он всегда был рядом; и хуже всего было то, что в ту же секунду, как она это произнесла, я понял, где именно он находился.
Это не было местом.
Это был звук ее дыхания, когда она засыпала в моих объятиях.
Это был смех моей сестры, который становился всё звонче с каждым звонком.
Это был старый друг, который просто сказал «привет».
Я хотел быть тем Чейзом Пересом, в которого верила Селена.
Я хотел быть мужчиной, который заслуживает этого слова.
Дом.
Но если тебе нужен дом, ты должен перестать уплывать. Должен перестать бежать и наконец-то починить то, что сломал.
Я достал телефон.
Пролистал до имени, на которое не позволял себе нажимать уже слишком давно, и позвонил Маркусу.
Прошло два гудка.
Затем экран загорелся, и вот он — Маркус: постаревший, бледнее, чем я его помнил, с очками для чтения, сдвинутыми на волосы, а позади него — кухня, теплая и обжитая.
Секунду он молча смотрел на меня.
Три года тишины сжались до одного мгновения.
— Хм, — произнес он. — Мэй. С тебя двадцать баксов.
— Что? — раздалось откуда-то за кадром.
— Я же говорил, что он позвонит до трансляции. А ты говорила, что никогда. — Он повернул телефон, и там оказалась она: заворачивала нечто, похожее на гигантский буррито. Она прищурилась, глядя в камеру, и всё ее лицо озарилось радостью.
— Чейз!
Она втиснулась в кадр рядом с Маркусом.
— О боже мой, ты ужасно выглядишь. Правда же, он выглядит просто ужасно?
У меня не было в этом никаких сомнений, потому что я так себя и чувствовал. Годами я представлял, как пройдет этот разговор. Я прокручивал его в голове снова и снова: как его лицо исказится, когда он положит мои извинения на одну чашу весов, а свое плечо — на другую; и в каждом из этих сценариев я оставался должником.
Но я не мог представить, что Мэй будет рядом с ним.
— Привет, — выдавил я. — Привет, Маркус. Привет, Мэй.
— Привет-привет, — легко ответил Маркус. Затем — потому что он всегда читал воду лучше всех, и именно поэтому я хотел, чтобы он был со мной на каждой волне, — его взгляд скользнул по моему лицу, и от былой легкости не осталось и следа.
— Мэй. Оставь нас на…
— Еще чего. Я слишком долго этого ждала. — Она положила подбородок ему на плечо. — Говори, Чейз.
И я заговорил. Не обо всем. Не существовало версии, которая вместила бы в себя весь сегодняшний вечер.
То, что из меня вылилось, было куда меньше и от этого звучало еще хуже.
— Я думаю… — Слово застряло в горле. — Мне нужно кое-что сделать. Кое-что важное. И если я это сделаю, деньги перестанут поступать, а деньги — это… Маркус, деньги — это весь смысл моего существования. Это единственное, на что я годился.
Я глубоко вдохнул.
— Я звоню, потому что понимаю, что больше так не могу, и мне нужно было сказать тебе это лично, прежде чем я приму решение, потому что я буду принимать решение о твоей жизни.
В трубке повисла тишина.
Глаза Мэй заблестели от слез.
Маркус смотрел на меня так, как когда-то смотрел на лайн-ап. Он всегда был хорош, потому что умел ждать: готов был выжидать правильную волну, вместо того чтобы бросаться в воду очертя голову.
Так мы уравновешивали друг друга.
— Чейз, — тихо сказал он. — Ты думал, что берешь мое прощение в аренду?
— Я не это…
— Думал, что если платеж не пройдет, я заберу его обратно? — Он медленно покачал головой. — Я простил тебя еще в больнице, чувак. Конечно, поначалу я злился. Моя карьера пошла прахом. Но знаешь, чем я занимался, пока лежал в той палате? Прокручивал в голове ту волну. Не твое решение позвать меня — а всё, что я сделал не так. Я ведь тоже этого хотел. Мне был двадцать один год, я считал себя бессмертным и пошел с тобой, потому что хотел эту волну больше всего на свете. Я хотел славы. И если уж на чистоту: я хотел выйти из твоей тени, и от этого стал идиотом.
Он выдохнул.
— Но теперь я старше и умнее. И я был бы признателен, если бы ты перестал вычеркивать меня из принятия моих же собственных решений только ради того, чтобы тебе было за что чувствовать себя виноватым.
— Маркус, я вообще не должен был нас туда тащить! Твоя карьера…
— Сейчас я руковожу программой для новичков. Мэй тебе не рассказывала? — перебил он. — Адаптивный серфинг для людей с ограниченными возможностями. И у меня отлично получается. Моя жизнь на этом не закончилась, Чейз. Но мне почему-то кажется, что закончилась важная часть твоей. Раньше ты любил серфинг, чувак. А теперь я смотрю на тебя по телеку и… ну, ты сам не свой.
— Можешь ты хоть раз в своей чертовой жизни перестать быть таким понимающим, пожалуйста?
Он рассмеялся.
— Послушай меня. Деньги помогли. Не буду кривить душой — они помогли. И не только мне. Мэй сейчас здесь благодаря тебе.