Страница 31 из 84
Его футболка задралась с одной стороны, и наша голая, потная кожа то и дело соприкасалась в движении. Ритм наших движений был неоспоримо… наводящим на мысли, как минимум. Я поправила хват и продолжила, и с каждым повторением на пике мы снова оказывались близко друг к другу, его губы были едва ли в дюйме от моих.
Десять… одиннадцать… двенадцать…
Моя левая рука давала о себе знать. Я перехватилась и продолжила.
Семнадцать… восемнадцать.
Девятнадцатое далось тяжело. Я повисла в нижней точке, локти почти выпрямлены, и почувствовала, как плечи начинает бить дрожь.
Он всё еще продолжал.
Ну разумеется, он продолжал.
Я чувствовала, как перекладина ходит ходуном вместе с ним, каждый его подъем и спуск прижимал его ко мне. Он снова поднялся, его нога протянулась между моими еще медленнее, прежде чем он опустился обратно.
— Еще один, Селена.
Голос у него был тихим, но с таким же успехом он мог бы и кричать.
Пока мы висели, он снова наклонился, тепло его дыхания скользнуло по моему уху.
— Я знаю, ты можешь дать мне еще один, детка.
Да чтоб меня.
Я дала ему еще один.
Двадцать.
Я удерживала положение на самом верху целую секунду, подбородок над перекладиной, челюсти сжаты, так близко к нему, что могла рассмотреть маленький шрам на его брови; ноги дрожали.
А затем мой хват сдался.
Я спрыгнула, и он спрыгнул вместе со мной.
Мы приземлились одновременно, и никто из нас не отстранился. Его руки легли мне на талию, скользнув к пояснице. На пляже стало очень тихо; его пирсинг в губе поймал послеполуденный свет, а я думала о… плане.
Ну конечно.
О плане.
Я отстраненно осознала, что Таннер куда-то испарился.
— Сколько ты сделал?
Что за бред я вообще несу?
— Это не имеет значения.
— Еще как име…
— Двадцать пять. — Его руки не опускались. — Ты сделала двадцать.
— Значит, ты победил.
— Я победил.
Он прошептал это так, будто победа вовсе не была главной целью.
— И каков твой приз?
Он снова окинул меня взглядом с ног до головы, и на мгновение его глаза стали абсолютно черными.
Подождите.
Даже в бухте Полумесяц такого обычно не происходило.
Я моргнула, и они снова стали темно-карими.
— Как насчет твоего лучшего смузи за счет заведения?
К нему вернулась та самая непринужденная ухмылка.
О.
— То есть, это меньшее, что ты могла бы сделать после того, как натравила на меня свою бойцовую птицу, — добавил он с легким смешком.
Я высвободилась из его объятий и вернулась в закусочную, стараясь игнорировать все те обжигающие сигналы, которые подавало мне тело — в особенности то, что подозрительно напоминало разочарование, скрутившееся в животе.
Мой лучший смузи был скорее мангонадой.
Я включила блендер, взяла нож и принялась резать фрукты, не глядя на него.
Он сел на один из моих стульев, перегнувшись через стойку.
— Ты кажешься разочарованной. Ожидала другого ответа?
— Чтоб ты знал, птица делает, что хочет.
— О, это и так очевидно. — Он сердито глянул на крышу, и я услышала равнодушное воркование.
Я украсила край стакана соусом чамой и приправой тахин, затем налила смузи и накидала сверху столько фруктов, что стакан едва не опрокидывался.
— Твой приз, Тибби.
Он усмехнулся, принимая это замысловатое творение.
— Знаешь, возможно, ты и застала меня за слегка неловким процессом создания контента, но, вопреки твоим мыслям, я не собираюсь заставлять девушку трахать меня за то, что она проиграла соревнование по подтягиваниям.
Я сердито посмотрела на него, а он не отводил взгляда.
— Мне дать тебе еще один приз за то, что ты не конченый кусок дерьма?
Ирония ситуации не ускользнула от меня. Ведь именно это я и пыталась с ним сделать.
— Если это еще один такой смузи, то определенно.
Он слизнул чамой с края стакана, его язык изогнулся…
Нет.
Прекрати это немедленно.
Черт побери, он это заметил.
— Но если бы красивая, сильная женщина в подозрительной компании чайки была заинтересована, я бы не отказался.
— Кто сказал, что я заинтересована?
— А кто сказал, что я про тебя? Я знаю кучу женщин, у которых чайки на побегушках.
Словно по вызову, Эль Сольдадо слетел на стойку, каркнул, и он бросил ему кусочек манго.
Птица проглотила его целиком, а затем уставилась на меня тем самым немигающим, всевидящим взглядом.
Не упрямься.
Или, может быть, это значило: Не будь идиоткой.
Я всё еще учила язык чаек.
— Я тебя всё равно сожру, — предупредил птицу мой незнакомец, что я проигнорировала, собираясь с духом.
Я смогу это сделать.
Ради пляжа, города и черепах.
Определенно только ради этого.
— Я уйду на перерыв через десять минут, если хочешь…
На его лице уже сияла та самая ухмылка.
— В этот раз, детка, я не буду с тобой помягче.