Страница 28 из 84
Она вынырнула из-под прилавка со стаканом льда в одной руке и кухонным полотенцем в другой; волосы собраны, футболка завязана узлом, открывая узкую талию и широкие бедра, двигаясь с непринужденностью человека, находящегося на своей территории.
На одно мгновение ее веснушчатое лицо оставалось нейтральным.
Селена.
При свете дня она была еще более ошеломительной, блядь, и мой акулий мозг тут же вернулся к ее вкусу в океане. Я чувствовал это внутри себя — она рвалась наружу сильнее, чем когда-либо за последние месяцы.
Я наблюдал, как удивление на ее лице сменилось чем-то похожим на узнавание, и она поставила стакан со льдом на стойку.
— Чем могу помочь?
— Твоя птица украла мой телефон.
Секунду она молчала.
— Что?
Я взял телефон со стойки.
— К счастью, я его вернул.
— Это не моя птица, и он украл твой телефон… прямо из кармана?
Теперь настала моя очередь сделать паузу.
— Не совсем. Я его прислонил к столбу.
Выражение ее лица снова изменилось, в точности как вчера ночью на пляже — уголок рта боролся с улыбкой.
— Ты снимал сам себя?
— Я контентмейкер, — с вызовом ответил я.
— Так они это теперь называют?
Ее улыбка всё-таки прорвалась.
Я ухмыльнулся в ответ. Ничего не мог с собой поделать.
— Что, типа ты меня не узнаешь?
— А должна? — Она снова взяла полотенце. — Что-нибудь будешь заказывать? Мы славимся своими смузи.
Я снова окинул ее взглядом с ног до головы, убедившись, что она это заметила. Я оперся о стойку, не торопясь, любуясь длинными ногами, переходящими в просто отпадную задницу, рельефными икрами и плечами, которых не добьешься одной лишь диетой.
Она двигалась как спортсменка; я видел это по тому, как уверенно она стояла на ногах, готовая в любой момент сорваться с места.
— А что, если того, чего я хочу, нет в меню?
О, теперь она точно не могла скрыть улыбку.
— Я бы сказала, что твои подкаты со вчерашней ночи ничуть не улучшились.
— О, так ты меня всё-таки помнишь?
Она уже открыла было рот, чтобы ответить, когда…
— ТИББИ!
Я на секунду закрыл глаза и с шумом выдохнул.
Получить помощь от птицы только для того, чтобы всё обломал дельфин.
Типично.
Таннер подбежал ко мне по песку, без рубашки — естественно — и ни капли не запыхавшись, несмотря на то что он явно только что пробежал спринт в четверть мили. Он хлопнул меня по спине так сильно, что я пошатнулся, и радостно улыбнулся Селене.
Он окинул ее взглядом так же бесстыдно, как и я, но в его исполнении это выглядело мерзко и по-женоненавистнически.
— Привет, красотка.
— Твой друг? — спросила она меня, переводя взгляд с одного на другого, с тем спокойным, оценивающим выражением лица, какое бывает у людей, привыкших иметь дело с буйными клиентами.
Затем, глядя только на меня, добавила:
— Так тебя зовут? Тибби?
Таннер открыл рот.
— Ага, — сказал я.
Она не знала, кто я такой, а это случалось нечасто, особенно в прибрежных городках. Мне хотелось подержаться за это еще немного. Может быть, для нее, мне не обязательно было быть Эль Тибуроном, по крайней мере, пока.
От этой мысли узел в груди расслабился.
Таннер закрыл рот. Посмотрел на меня. Посмотрел на нее.
И — в кои-то веки в своей жизни — у него сработал инстинкт самосохранения и он промолчал.
— Хм. — Она решила, что это того не стоит, и снова посмотрела на Таннера. — Я Селена.
— Таннер, — ответил он, уже облокотившись на стойку с улыбкой, которую я распознал как улыбку типа «я сейчас что-нибудь выкину», и это взбесило меня куда сильнее, чем обычно.
Я оскалил на него зубы, но он был слишком отвлечен, чтобы заметить.
— Это твое заведение? Классное. Правда, классное. Это ты делаешь те асаи-боулы? Потому что я бы приходил каждый божий день ради хорошего асаи-боула, и я говорю это как комплимент и как искренний вопрос…
— Я их делаю, — перебила Селена, сдерживая смех.
— Потрясающе. Ты потрясающая. Тибби, она потрясающая.
Он пританцовывал на носках, вся та энергия, которую он не смог выплеснуть на волнах, не находила выхода. Мне было знакомо это чувство, но я знал, что Таннер всегда ощущает его в десять раз острее.
Он заметил турник, прикрепленный к наружной стене закусочной, между стеной и тем, что походило на старый столб смотровой вышки. Часть меня задалась вопросом, не был ли он установлен для того, чтобы будка не перевернулась.
Его лицо просияло.
— О, крутяк. Слушай, а сколько ты делаешь? Потому что я тут недавно начал подтягиваться на кольцах, и мне кажется, я могу делать это весь день. Я правда думаю, что мог бы просто…
— Таннер, — перебил я.
— А?
— Заткнись, блядь, пожалуйста.
Он посмотрел на меня.
Я посмотрел на него.
Его лицо вытянулось, и я мог бы почувствовать себя виноватым, если бы он не разбудил меня сегодня ни свет ни заря только для того, чтобы посмотреть на какие-то бесполезные волны.
Он взял со стойки ручку и принялся крутить ее между пальцами — именно так Таннер делал всегда, когда ему силой затыкали рот.
Я повернулся обратно к Селене, которая наблюдала за всей этой перепалкой с выражением человека, получившего легкое бесплатное развлечение.
— И сколько? — я кивнул на турник.
Она взглянула на него, затем снова на меня, ее глаза задержались на мне дольше обычного.
— Больше, чем ты.
Черт возьми, эта девчонка знала прямой путь к моему сердцу.
— Смелое заявление.
Она отвернулась, якобы чтобы положить тряпку, но я успел заметить румянец на ее щеках, прежде чем она смогла его спрятать.
— Основанное на фактах. — Она снова повернулась ко мне. — А что? Хочешь проверить?
Я потянулся — в смысле, поиграл мышцами, сделав вид, что просто разминаюсь.
— Ну не знаю. А что мне за это будет?
Она скрестила руки на груди, и да, ее сиськи тоже выглядели потрясающе, сквозь белую футболку виднелись лишь тени сосков.
— Как насчет пари? Если я выиграю, эти большие мышцы помогут мне починить кондиционер на задней стене закусочной.
— Я предложу вариант получше. Как насчет того, что ты сможешь использовать меня как захочешь до конца своей смены?
Когда я это произнес, ее глаза потемнели, а кончик языка скользнул по этим пухлым губам.
О, так она не просто флиртует.
Отлично.