Пляжи и укусы

Я мельком подумывал о том, чтобы поменять позу, позволить лунному свету правильно лечь на мой пресс, чтобы подчеркнуть татуировки. Три спонсорских контракта и множество ужасных решений в пляжных барах выработали у меня надежную стратегию для подобных моментов.

Я не стал.

Я не захотел, что тоже было в новинку. Возможно, мой обратный переход в человеческую форму занимал больше времени, чем я думал.

— Ты что, только что вышел из океана? — в ее голосе слышалось недоверие. — Какого черта? Сейчас час ночи. На моем пляже.

На ее пляже.

Интересно.

Ладно, я не был уверен, кого во мне сейчас больше — человека или акулы, но в любом случае я точно был самцом, на которого орет шикарная женщина, а это — одно из моих любимых занятий.

— Мог бы спросить тебя о том же. — Дерзость по-прежнему оставалась самой простой маской, которую можно было нацепить даже без всякого позерства. — Кто вообще сидит на пляже в темноте? Так тебя могут убить. Или растоптать.

— Это бухта Полумесяц, — ответила она так, будто это всё объясняло. — Здесь никого не убивают. Мы для этого слишком скучные.

— Скучные.

Я проверил это слово на вкус, странно оскорбившись за город, в котором на самом деле никогда не бывал. К тому же, не было ничего скучного в женщине — особенно в такой, как она, — которая сидела при свечах и проводила нечто, явно смахивающее на ритуал.

— Ты сидишь в круге из ракушек в час ночи. Это не совсем стандартное скучное поведение. Мне стоит беспокоиться, что ты собираешься принести меня в жертву?

Уголок ее губ дрогнул, но она подавила усмешку.

— А почему турист плавает ночью в июне? Сейчас сезон акул.

— Правда? — невинно поинтересовался я.

— Тигровые акулы, в основном. В это время года они поднимаются с теплым течением из Флориды. — Она склонила голову, изучая меня, словно не могла до конца раскусить. — Никто в здравом уме не плавает ночью в июне.

— Может, я не в здравом уме.

— Это очевидно. — В ее глазах мелькнуло веселье. — Или, может быть, ты хотел чего-то такого, что мог дать только океан.

Возможно, она все-таки меня раскусила. Честный ответ вырвался прежде, чем я успел его перехватить.

— Там тихо, — сказал я.

Она переварила это, а затем чуть заметно кивнула. Было ли это согласие — или, может быть, даже понимание? А потом она отбросила эту мысль.

— Акулы тебя не пугают? — спросила она.

— У них дурная репутация. Я считаю, что их неправильно понимают.

— Слова человека, который никогда с ними не встречался.

Знала бы ты, красавица.

— Ну не знаю, мне кажется, они по-своему величественны. Высшие хищники, идеальная эволюция, хозяева своей среды и всё такое.

Уголки ее глаз собрались в морщинки, словно она всё еще сдерживала улыбку.

— Ты фанат или морской биолог?

— Просто парень, который ценит физическую мощь. Я и сам, по сути, наполовину акула.

— Это многое объясняет про эго, — пробормотала она, но улыбка уже начала проступать.

— И про зубы. — Я сверкнул своей лучшей ухмылкой. — Хочешь посмотреть поближе?

— Я хочу знать, почему ты на самом деле ищешь смерти, но ты продолжаешь уходить от ответа.

— Может, я надеялся наткнуться на красивую женщину, проводящую таинственные пляжные ритуалы. — Я взглянул на ее руку. Порез почти перестал кровоточить. Акула во мне разочаровалась, и я намеренно снова посмотрел ей в лицо. — Миссия выполнена.

Она закатила глаза, но на ее щеках появился румянец, которого раньше не было.

— Этот подкат обычно срабатывает?

— Не знаю, а сейчас сработал?

— Абсолютно нет.

— Уверена? Потому что ты краснеешь.

— Ты никак не мог этого увидеть.

Она встала, отряхивая песок с ног, а я постарался наблюдать за этим незаметно.

Провалился с треском.

Она тоже это заметила, потому что теперь ухмылялась уже она.

— К тому же, я не флиртую с туристами, которые, скорее всего, приехали сюда ради этих дурацких соревнований по серфингу.

— А что, если я здесь не ради соревнований? — Технически, это было правдой. Это соревнования были здесь ради меня. — Что, если я просто парень, который любит плавать в полночь и спотыкаться о красивых женщин?

— Тогда ты всё еще турист, который ищет смерти и ужасно подкатывает.

— Ты еще не слышала моих хороших подкатов.

— Слава богу за маленькие радости.

Но теперь она определенно улыбалась, даже когда начала собирать свои ракушки.

— Тебе правда стоит быть осторожнее. Акулы здесь, во время миграции, становятся другими: более дерзкими… более голодными.

О, тут ты чертовски права.

— Я рискну.

Я наблюдал, как она задула свечу быстрым выдохом, отчего ее губы сложились так, что это совершенно точно будет преследовать меня позже.

— Как тебя зовут?

Она долго смотрела на меня, решая, отвечать или нет.

— Селена… Торрес. Как богиня луны, но также как и певица.

— Селена. — Я попробовал имя на вкус, и мне понравилось, как оно ощущается на языке, понравилось, что оно заставляет думать о лунном свете на темной воде.

— Красивое имя для красивой женщины, занимающейся таинственными полуночными делами.

— И ты снова вернулся к своим ужасным подкатам.

— Предпочитаешь, чтобы я придерживался фактов об акулах? Потому что у меня их полно. Например, ты знала, что у тигровых акул невероятное ночное зрение? Вообще-то, лучшее в их семействе. Они видят в темноте абсолютно всё.

Она замерла, наполовину закинув сумку на плечо.

— Правда?

— Ага, так что будь я акулой, то смог бы увидеть, сколько раз ты пялилась на мой пресс во время этого разговора.

Она поджала губы.

— Очень специфичные познания о тигровых акулах.

— Я очень специфичный парень.

— Из тех, что раздражают?

— Из тех, что проявляют настойчивость.

Я встал и шагнул к ней, достаточно близко, чтобы почувствовать запах кокосового масла на ее коже и морской соли в ее волосах.

— Из тех, кто будет думать о тебе весь остаток ночи. И надеяться, что ты тоже будешь думать обо мне и завтра вернешься сюда же, в то же время и на то же место, чтобы я снова мог об тебя споткнуться.

— Этого не случится.

— Не будешь обо мне думать, или не вернешься?

Она повесила сумку на плечо, но я заметил, как она прикусила губу, чтобы сдержать очередную улыбку.

— И то, и другое. Ни то, ни другое. Перестань на меня так смотреть.